Фервурд представил «Смита» как бизнесмена из Наталя, наиболее «английской» из четырёх провинций ЮАС.
— Англичанин? — удивлённо и слегка неприветливо спросил ван Асперен.
— В жилах моего отца была немалая порция южноафриканской крови, — ответил «Смит». — Хотя в последнее время я больше бываю в Лондоне, чем в Южной Африке.
— Он хороший парень, — коротко охарактеризовал его премьер. — Не окажись он рядом, я сейчас был бы уже в могиле.
Лицо фермера прояснилось, он крепко пожал руку гостя, не подозревая, что перед ним коммунист из СССР.
За ленчем ван Асперен мимоходом пожаловался:
— Чёртовы львы повадились таскать моих коров. Похоже, в их прайде завелась какая-то сильно сообразительная львица, она поняла, что коровы — более лёгкая добыча, чем импалы.
— Или ленивая, — подсказал Фервурд.
— Причиной великих изобретений чаще всего становится либо война, либо лень, — вставил «Смит».
На охоту поехали после пяти часов вечера, когда начала спадать дневная жара. За руль потрёпанного «лендровера» сел старший сын ван Асперена, Ханс. Всего детей у ван Асперена было четверо. «Смит» взял одно из ружей, предложенных ему на выбор фермером, но чисто на всякий случай. У него на шее висел фотоаппарат с телеобъективом, на сиденье рядом лежал сложенный штатив. По дороге охотники перебрасывались шутками, старший ван Асперен рассказывал умопомрачительные охотничьи байки.
Фермер притормозил, невдалеке виднелось стадо антилоп импала. «Смит» раздвинул штатив, установил фотоаппарат и попытался сделать снимок.
— Далековато, и для фото, и для стрельбы, — покачал головой Фервурд. — Давай подъедем ближе, Ханс, только не спугни их…
Младший ван Асперен медленно, на первой скорости, стараясь не рычать двигателем, начал приближаться к антилопам. «Смит» смотрел в видоискатель фотоаппарата, и вдруг сказал:
— Львица! Там, в траве! Смотрите!
— Где? — Ханс затормозил, Питер схватил бинокль, премьер-министр уже смотрел в свой, в направлении, куда указывал гость.
— Ага… Вот она… Тоже охотится на антилоп, — удовлетворённо произнёс Питер ван Асперен, взял ружьё, встал коленом на сиденье и высунулся в верхний люк.
— Погоди стрелять, Питер, пусть Джон сделает снимок, — попросил Фервурд.
Львица медленно подкрадывалась к антилопам, подбираясь с подветренной стороны, явно нацеливаясь на антилопу, стоящую к ней задом. Ей нужно было преодолеть с десяток метров низкой травы, уже объеденной импалами, и охотница ползла «по-пластунски», брюхом по земле. Охотники застыли, заинтригованные — в этот момент они подсознательно воспринимали львицу не как добычу, а, скорее, как ещё одного охотника из их компании.
Антилопа, к которой подкрадывалась львица, неожиданно обернулась, и, внимательно уставившись на большую жёлтую кошку, вся напряглась, как пружина, готовая взлететь в стремительном прыжке и спасаться бегством. Львица, поняв, что её замысел раскрыт, разочарованно встала, повернулась, сделала пару шагов в сторону и скрылась в высокой траве.
— Облом, — весело прокомментировал «Смит».
Охотники расхохотались, стадо антилоп, вспугнутое их смехом, сорвалось с места и вихрем унеслось прочь. Пришлось искать другую добычу. Вскоре они нашли стадо маленьких грациозных антилоп-спрингбоков. Трое охотников вышли из машины и заняли позиции с подветренной стороны от стада, пока Ханс далеко объехал антилоп, чтобы погнать их «лендровером» на ждущих в засаде стрелков. «Смит» даже не собирался стрелять, он отложил в сторону ружьё и поставил фотоаппарат на штатив. Питер ван Асперен смотрел на него с иронией, Фервурд — с интересом:
— Неужели у вас совсем нет охотничьего азарта? Я уверен, что вы прекрасно стреляете.
— Неплохо, но стрелять по беззащитным животным — невелика доблесть, — ответил «Смит». — Александр Великий, как я слышал, голыми руками убивал львов. Вот это, я понимаю, честная охота на равных. А с ружьём… уже не то…
Ханс ван Асперен объехал стадо и помчался по саванне, громко сигналя. Стадо спрингбоков, вспугнутых «лендровером», сорвалось с места и ринулось прямо на спрятавшихся в траве охотников. Маленькие, грациозные, невероятно красивые, они, казалось, не бежали, а летели над саванной, едва касаясь земли тонкими, в палец толщиной, ножками. Их головки, украшенные рогами, изогнутыми как античная лира, были вздёрнуты высоко, отточенные движения смотрелись как танец самых искусных восточных танцовщиц.
«Смит» снимал, сначала со штатива, затем, когда спрингбоки замелькали справа и слева, щёлкал уже с рук. По обеим сторонам от него гремели ружья Фервурда и ван Асперена. Фермер настрелял 6 спрингбоков, премьер-министр свалил трёх, а затем вдруг опустил ружьё и просто любовался бегущими мимо маленькими антилопами.
На «лендровере» подъехал Ханс, отец и сын погрузили охотничьи трофеи в грузовой отсек.
— Вы сегодня что-то мало настреляли, минхеер Хендрик, — спросил Ханс. — Обычно вы более удачливы.
