— И на тренажёрах экономим, — добавил Дементьев. — Достаточно одного типа тренажёра на все три машины, только для более тяжёлой загружаем приводы больше, чтобы имитировать более инертную реакцию.
— Опытные образцы всех трёх машин сейчас строятся, за счёт высокой степени унификации рассчитываем поднять их в воздух до конца этого года, — доложил Ильюшин.
— Лихо… — одобрил Никита Сергеевич.
— Так разработка велась с осени 1956 года, ждали только готовности двигателей, — пояснил Главный конструктор.
— А справитесь с доводкой всех трёх самолётов одновременно? — спросил Косыгин.
— Будет нелегко, конечно, но опять же, унификация поможет. Недостатки, замеченные на одной машине, будем тут же проверять на остальных, и устранять при обнаружении.
— Очень хорошо, — Хрущёв был доволен, и лучился оптимизмом. — Значица, так, опытные образцы строим, испытываем, сравниваем, потом думаем и выбираем лучшие.
Теперь вот ещё что. Я смотрю, самолёта малой вместимости для местных линий вы не проектировали?
— Так у нас есть Ан-24, Никита Сергеич, — напомнил Дементьев.
— Помню, но он турбовинтовой, а как насчёт более скоростного, малого реактивного лайнера на вместимость 50–70 мест? — спросил Хрущёв.
— У товарища Яковлева готовится предложение по такому самолёту, — ответил министр. — Но он делает машину меньшей вместимости, на 24–32 места. (имеется в виду Як-40)
— Предложения — это хорошо, но когда ещё они созреют? А летать народу нужно уже сейчас. Придётся мне опять доставать кролика из шляпы… — пошутил Первый секретарь, кивнув немцам. — Представляю вам, товарищи, вашего коллегу из ГДР, профессора Брунольфа Бааде. Товарищ Бааде, прошу вас. Переводчик здесь? Переводите.
Профессор поднялся, развернул свои плакаты, свёрнутые в трубку, и повесил на стойку поверх туполевских.
— Genossen, ich bin glücklich, Ihnen im Namen der Sozialistischen Deutschland willkommen zu heißen, — Бааде говорил по-немецки, опытный кремлёвский переводчик тут же подстроился под его речь и начал переводить:
— Товарищи, я счастлив приветствовать вас от лица социалистической Германии. Я коротко представлю вам нашу разработку — самолёт ВВ-152 вместимостью от 48 до 72 мест, в зависимости от компоновки салона, и с дальностью две — две с половиной тысячи километров. Самолёт оснащён четырьмя двигателями Pirna-014 немецкой разработки, в последующем планируется установить двухконтурные двигатели Pirna-020. Опытный образец самолёта совершил успешный первый полёт 4 декабря 1958 года. Сейчас готовится к испытательным полётам второй образец с трёхстоечным шасси.
По завершении испытаний народное предприятие Flugzeugwerke Dresden готово поставлять серийные самолёты в СССР и всем другим партнёрам по ВЭС, если советская сторона и другие партнёры проявят интерес к нашей разработке.
Также у нас сейчас разрабатывается турбовинтовой двухмоторный лайнер ВВ-153А, среднемагистральный, вместимостью от 56 до 78 пассажиров, также с двигателями нашей собственной разработки, Pirna-018, на дальность 3–5 тысяч километров, и ближнемагистральный самолёт ВВ-155, на 44–48 мест, с двумя двухконтурными реактивными двигателями Pirna-020. Мы будем рады предложить их всем нашим партнёрам, когда их разработка и испытания будут завершены и налажено серийное производство.
(Реальная история, не АИ, см «Pirna-014 Flugtriebwerke der DDR» стр 79 и 84)
Бааде тут же засыпали вопросами. Руководство «Аэрофлота» и ГВФ интересовали подробности, вроде расхода топлива в пересчёте на пассажиро-километр, сроки готовности самолёта, эксплуатационные особенности, возможность ремонта в условиях аэропорта и другие неочевидные для неспециалиста моменты. Профессор отвечал на вопросы терпеливо и настолько подробно, как позволяли пока ещё неполные данные испытаний.
— Товарищи, я считаю, что хоть немецкий самолёт и не без неизбежных для первой машины недостатков, но наших союзников надо поддержать, — сказал Хрущёв. — С товарищем Ульбрихтом я уже этот вопрос по телефону обсуждал. Предлагаю закупить для начала небольшую партию, скажем, десять-двенадцать машин, и как следует их погонять, причём желательно, чтобы в эксплуатации, хотя бы поначалу, участвовали немецкие специалисты. Скажем, бортинженеры и часть технического персонала. По возвращении они смогут аргументировано доложить товарищу Бааде о выявившихся недостатках самолёта, а заодно и о том, в каких нечеловеческих условиях эти «дикие русские варвары» эксплуатируют технику, — пошутил Никита Сергеевич.
Все засмеялись, Бааде не сразу понял причину смешков и вопросительно посмотрел сначала на переводчика, потом на Хрущёва.
