— Нет, конечно, но я знаю кое-кого, кто смог бы помочь, и он готов с тобой встретиться.
— Bene, это интересно, когда и где?
— Завтра я за тобой заеду.
«Кое-кто, кто смог бы помочь», оказался далеко не «кое-кем», а заместителем генерального секретаря Итальянской Коммунистической партии Луиджи Лонго.
— Привет, парень. Кажется, я слышал тебя по радио, — Лонго по-доброму улыбнулся, сразу нивелировав разницу в возрасте. — Слышал, ты хочешь организовать собственную студию грамзаписи? Думаю, у тебя получится.
— А я слышал, вы можете помочь достать денег?
— Могу. У нас есть кооперативный банк, который может дать тебе кредит.
— Мне нечего предложить в качестве залога.
— Тебе ведь скоро идти в армию, так? А твои пластинки уже продаются. Я могу поговорить с руководством банка, устроить для тебя счёт на особых условиях, например, с капитализацией процентов. Доход от продажи твоих пластинок издатель будет переводить на этот счёт, и к концу службы у тебя накопится какая-то сумма, — предложил Лонго. — Если же её не хватит, банк, по поступлениям на счёт, сможет оценить риски, прикинет твои возможности, и может быть, мне даже удастся убедить правление банка купить студийное оборудование, и передать тебе в лизинг.
— Это было бы здорово. Нет, правда, здорово. Спасибо вам.
— Погоди благодарить, я ещё ничего не сделал, — усмехнулся Лонго. — Кстати, я тут подумал. Совсем недавно я встречался с русским лидером Хрущёвым. Он хорошо отзывался об Италии, в кулуарных беседах упоминал, что наша культура, наша эстрадная музыка в советской России очень популярна. Думаю, после окончания твоей армейской службы я мог бы попробовать организовать твоей группе или тебе одному, как получится, гастроли в СССР.
Это, между прочим, огромная страна, гигантский музыкальный рынок. На выручку от гастролей по Советскому Союзу ты не только студию сможешь открыть, ты сможешь купить собственный заводик печати грампластинок. С твоим талантом ты можешь добиться очень многого.
— Гастроли? В СССР? Ого, это было бы круто! О, чёрт! Porco maledetto! А мы в первом же альбоме записали смешную песню про Хрущёва!
— Надеюсь, не слишком оскорбительную?
— Да вроде нет, но кто ж его знает, как он отреагирует?
— Тогда, если насчёт гастролей в СССР удастся договориться, сделайте специальное издание альбома для русских без этой песни. Замените её чем-нибудь безобидным.
— Это мы запросто. А в России, вообще, пластинки печатают?
— А ты думал, там только вживую на балалайках играют? — засмеялся Лонго.
— Ага, причём играют исключительно медведи, в армейских шапках, знаете, как в газетах на карикатурах рисуют, со звёздочкой.
— Русские первыми запустили спутник в космос, уж пластинку-то они могут напечатать! Я слышал, пластинки у них печатает большой завод.
— Ну, круто!
— Так, парень, я уже в годах, и память иногда подводит. — Лонго взял блокнот и карандаш, вопросительно взглянул на визитёра. — Дай-ка я запишу, как тебя зовут, а то забуду,
— Адриано Челентано.
— Хорошо, Адриано, будем считать, что мы договорились, — Лонго написал несколько цифр на листке из блокнота. — Вот тебе мой телефон, записывай песни, выступай, будешь готов открыть счёт в банке — звони. Как отслужишь в армии — жду твоего звонка, займёмся твоей студией и гастролями в СССР.
— Спасибо, синьор. Только вот… Советский Союз далеко, а я… стыдно признаться, я с детства жутко боюсь летать на самолётах.
— Вот как? Ну, не страшно, что-нибудь придумаем. Для коммунистов нет ничего невозможного, — усмехнулся Лонго.
Продажи первого альбома оказались настолько успешными, что «Смит» почти сразу же предложил Челентано начать работу над следующим альбомом, получившим название «Furore». Он часто присутствовал в студии, сидя в наушниках и внимательно слушая записываемые мелодии. Далеко не всегда нужное звучание получалось с первого раза, а запись для пластинки должна быть близка к идеальной, поэтому работа шла напряжённо.
Услышав одну из новых песен во время записи, «Смит» вдруг показал «ОК», сложив пальцы в кружочек. Закончив песню, Адриано снял наушники и спросил:
— Что, синьор Смит, понравилось?
— Не просто понравилось, парень! Вот оно — твоё звучание, твой стиль. Она так и называется — «Nessuno Credera»?
— Да, так и называется.
— Отлично! Просто отлично. Вот в таком стиле и продолжай. Попомни мои слова, такое пойдёт как горячие пирожки.
(Первые 4 альбома Челентано сильно отличались по стилю от его последующего творчества. «Nessuno Credera» — пожалуй, единственная его песня из ранних, похожая на то, к чему мы привыкли).
Перед началом переговоров в Париже сторонники продолжения конфронтации всеми силами пытались осложнить их проведение, либо вообще сорвать встречу, но она всё-таки состоялась. Стараясь сгладить негатив от сложившейся ситуации, в ответ на сообщение Хрущёва о перехвате американского самолёта-разведчика, сделанное на сессии Верховного Совета СССР, президент тоже выступил с публичным заявлением.
