— Я вообще думала, что это у вас игра такая, — призналась Барбара. — Ещё удивилась, надо же, как всё серьёзно и похоже на настоящую лабораторию.
— Это не игра. Здесь всё взаправду. Мы сами этот спутник проектировали, вместе со студентами из Бауманки, и сами его сделали, — рассказала Оксана. — Я участвовала в разработке передатчика, а вообще над проектом работали пионеры со всего Союза.
— А обычные игры у вас бывают? — спросил Джон.
— Конечно. Каждый день, — Оксана повернулась и посмотрела на часы. — Вот сейчас мы как раз успеем искупаться перед ужином. Пойдёмте?
Пока внуки президента в «Артеке» принимали участие в сборке «пионерского спутника», Эйзенхауэр с Хрущёвым посетили Иркутск, а затем прибыли в резиденцию на берегу Байкала, для переговоров. Здесь к Никите Сергеевичу присоединился сын Сергей, в некоторых беседах заменявший профессионального переводчика. Переговоры велись и в зале резиденции, и во время прогулок по окружающему её парку. На прогулках профессиональные переводчики шли в нескольких метрах позади. Пока разговор шёл на отвлечённые темы, Никита Сергеевич просил переводить сына, если же беседа касалась политических вопросов, он подзывал Виктора Михайловича Суходрева, а президент — своего переводчика. Сергей в этих случаях отходил и шёл сзади.
Эйзенхауэр вёл себя сверхосторожно. Впервые войдя в зал переговоров, украшенный лепными гипсовыми розами и другими масонскими символами, президент и бровью не повёл. Он уже насмотрелся на эту символику и в Москве, и в Ленинграде. Не среагировал он в момент первой встречи и на опознавательное рукопожатие Сергея, которого готовили к операции вместе с отцом. Лишь во время очередной прогулки, когда беседа зашла о посещении Ленинграда, об Исаакиевском и Казанском соборах, президент вдруг спросил:
— Господин Хрущёв, вы ведь атеист?
— Официально — да, — Никита Сергеевич тут же насторожился.
— Официально? — переспросил президент. — То есть, на самом деле…? — он умышленно не закончил фразу.
— Вы только посмотрите вокруг, — уклончиво ответил Хрущёв. — Какая красота! Кто-то ведь должен был всё это создать?
— Так вы верите в Высшую Сущность? — рискнул спросить Эйзенхауэр.
— В Великого Архитектора Вселенной? Конечно.
— А вы, молодой человек, — президент повернулся к Сергею. — Вас тоже коснулся свет знания?
— Да, но я лишь в начале долгого пути, — так же осторожно ответил Сергей, сообразив, что наконец-то начался тот разговор, ради которого его задействовали в мероприятии.
— Но почему вы, господин Хрущёв, молчали раньше, например, в прошлом году, в Кэмп-Дэвиде? — спросил Айк.
— Мы не были уверены в обоснованности такого шага, — ответил Первый секретарь. — Не было уверенности, что нас поймут правильно. Кроме того, правила братства запрещают раскрывать себя, ради безопасности, в том числе и за пределами границ страны. К примеру, очень немногие видели тот барельеф в моём кабинете. Обычно вместо него висит портрет Ленина, и лучезарную дельту я на столе постоянно не держу.
— Уф-ф… — Эйзенхауэр шумно выдохнул, как будто сбросил с плеч тяжёлый груз. — Я уже неделю гадаю, то ли это — провокация вашего Кей-Джи-Би, то ли реальная попытка контакта…
— Конечно, провокация, — ухмыльнулся Никита Сергеевич. — Агенты Кей-Джи-Би за каждой травинкой прячутся, тут вообще каждый комар в округе как минимум в звании майора…
Айк расхохотался, чувствовалось, что его отпустило сильнейшее нервное напряжение.
— Комары, говорите? — он улыбнулся. — Я перед поездкой прочитал эссе нашего писателя-фантаста, Хайнлайна, он только что вернулся из поездки по вашей стране. Не могу сказать, что я во всём с ним согласен, хотя, конечно, он видел больше меня.
Что меня особенно заинтересовало — это полярная лиса на службе полиции. Вы их как-то по-особенному натаскиваете?
— Полярная лиса? — переспросил Хрущёв. — А-а! Песец! Нет, тут, скорее, расчёт на фольклорный образ песца, известный в народе. Если пришёл песец — юлить и сопротивляться бесполезно. Поможет только явка с повинной.
— Гм… я всегда считал, что у вас в России основной фольклорный образ — это медведь? — удивился президент.
— Медведь, волк, заяц, лиса — это всё герои русских народных сказок, — улыбнулся Никита Сергеевич. — Но язык и фольклор живут и развиваются самостоятельно. Сейчас в поговорках чаще упоминаются не заяц и медведь, а жаба, песец и белочка.
Айк несколько минут помолчал, собираясь с мыслями:
— Когда мы были в Лениграде, — сказал президент, — меня поразило, как много там символов истинного знания. В Москве их тоже много, но весь центр Ленинграда как будто построен в едином стиле, понятном только для посвящённых. Лучезарная дельта на фронтоне Казанского собора, фигуры Исиды и Урании на Адмиралтействе, две колонны перед Храмом — напротив крепости (Айк имеет в виду Стрелку Васильевского острова), фигура Исиды на одной из колонн, и компас под её рукой, указующий на Восток… (см. фильм «Тайна вольных каменщиков» https://www.youtube.com/watch?v=bAILURVjCFY)
