— Ничего удивительного, — пожал плечами Хрущёв. — Пётр Первый, основатель Петербурга, был посвящён и принят в члены Великой ложи Англии. Архитекторы, приглашённые им для строительства города — Тома де Томон, Монферран, Бетанкур — тоже были посвящёнными высоких степеней…
Эти имена он заучивал долго, понимая, что перепутать нельзя.
— А кстати, какая степень у вас, господин Хрущёв?
— Мастер, но это чисто номинально. Среди нас есть братья, посвящённые в куда большей степени, чем я.
— Понимаю, — кивнул президент. — Теперь мне вообще многое понятно.
— Пасьянс сошёлся? — улыбнулся Никита Сергеевич.
— Именно! Жаль только, что так поздно. Скольких жертв можно было избежать!
— Их можно было избежать и без этого. Например, строго соблюдая достигнутые договорённости, — заметил Первый секретарь.
— Но мы же считали вас варварами, мечтающими разрушить цивилизацию! Кто мог предположить, что в недрах варварского коммунизма зреет зерно истинного знания? Кстати, какова ваша настоящая цель?
— Коммунизм не большее варварство, чем капитализм, а цель наша — та же, что и у вас. Мы с вами идём к одной цели, хотя и очень разными путями, — ответил Хрущёв.
— Вы выбрали очень уж окольный путь, на мой взгляд, — произнёс президент.
Ирония судьбы заключалась в том, что каждый из них, говоря об «одной цели», вкладывал в это выражение совершенно разные, противоположные понятия.
— Иногда окольный путь приводит к цели быстрее, чем более прямой, — туманно ответил Первый секретарь. — Дорога к Храму с Севера пролегает иначе, чем с Запада.
— Пожалуй… Нужно учитывать, что ваш народ живёт в других природных условиях, много более суровых, и это оказывает определённое влияние на характеры и восприятие, — президент задумался. — Кстати, а какое пожелание вы загадали там, у фонтана в Сталинграде?
— Советский Союз всегда последовательно выступает за мирное урегулирование конфликтов, мирное сосуществование народов и различных политических систем, — ответил Никита Сергеевич. — Как коммунист, что я ещё мог пожелать, кроме мира и процветания наших народов?
— Это было бы замечательно, — согласился Айк. — Я всё думаю, сможем ли мы с вами договориться? Прийти к соглашению?
— Возможно, — Хрущёв неопределённо пожал плечами, потом сделал Сергею знак отойти и подозвал переводчиков. — Для этого каждый должен сделать шаг навстречу. Почему бы для начала каждой из сторон не накрыть пусковую кнопку колпачком и запереть её на ключ?
— Это было бы разумным решением, но это не так просто, — согласился Эйзенхауэр. — Нас очень беспокоит ваша система автоматического запуска ракет, этот ваш «Периметр». Компьютеры несовершенны, в них может произойти сбой, и тогда они дадут ошибочный приказ о пуске.
— Если произойдёт ошибка, я могу отменить запуск, — ответил Никита Сергеевич. — Если же война всё-таки случится, и ваш первый удар уничтожит нашу систему государственного и боевого управления, система «Периметр» обеспечит нанесение ответного удара, чтобы агрессор не остался безнаказанным.
— Но почему вы считаете нас агрессорами?
— А чьими базами окружён Советский Союз? Марсианскими? Чьи бомбардировщики постоянно летают с атомными бомбами вокруг наших границ? Нанайские, что ли? — буркнул Хрущёв.
— Мы лишь защищаемся от коммунистической агрессии… — начал Эйзенхауэр.
— Вот если бы ваши базы окружали вашу собственную территорию, это была бы защита, — ответил Никита Сергеевич. — Пока же они окружают нашу страну, и на защиту это как-то мало похоже.
— Но мы защищаем наших европейских союзников!
— Да на хер они нам сдались, союзники ваши? — возмутился Хрущёв. — Не будем мы вторгаться в Европу! Если, не дай бог, начнётся, мы их просто сожжём тактическими ракетами, при ударе по вашим базам, и пусть там уцелевшие от радиации дохнут, разве так трудно это понять?
Эйзенхауэр сглотнул и замолчал. Несколько минут собеседники шли рядом.
— Я полагаю, — продолжил наконец, президент, — нам пора подумать о разработке комплекса мер, которые могли бы сделать наше сосуществование более безопасным. Меня тоже беспокоит засилие военных и связанных с ними корпораций. Они сливаются всё теснее, превращаясь в единый военно-промышленный комплекс.
В этот момент президент искренне делился своими опасениями, Хрущёв знал это, и поспешил поддержать его:
— Конечно, ваши корпорации доят государственный бюджет, причём наверняка ещё и обманывают на каждом шагу, дерут втридорога за каждую мелочь, которую можно купить в обычном магазине за пару центов. Им выгодно противостояние между нашими странами, и пока возможность доить бюджет через военные заказы сохраняется, «холодная война» будет продолжаться.
Чтобы её закончить, необходимо бросить корпорациям другой кусок, такой же жирный, но менее опасный для человечества. А в перспективе даже более выгодный.
— Что вы имеете в виду? — тут же спросил Айк.
— Это могла бы быть совместная программа освоения космоса, — предложил Никита Сергеевич. — Смотрите.
Он достал блокнот, нарисовал несколько концентрических окружностей.
