Восхождение денег полностью

Много воды утекло в Глазго с тех пор, как мой соотечественник Адам Смит воспел свободный рынок в “Богатстве народов” в 1776 году. Подобно Детройту, Глазго вырос на волне индустриализации. Век пара и железа был к городу более благосклонен, чем век банков и кредитов. Но жители Глазго, как и обитатели обеих Америк и Юго-Восточной Азии, постепенно выучивают один важный урок. Финансовое образование может быть коньком немногих, но все мы были экспертами по крайней мере в одной области экономики – рынке недвижимости. Мы все были уверены, что недвижимость может только дорожать. Но оказалось, что это не так. (За последний квартал 2007 года стоимость недвижимости в Глазго упала на 2,1 %. Одно утешение – в Эдинбурге обвал составил 5,8 %.) В городах по всему миру цены на жилье взлетели выше уровня, который можно было бы объяснить затратами на строительство или доходами от сдачи внаем. По словам экономиста Роберта Шиллера, это было вызвано “всеобщей верой в выгодность вложений в недвижимость” и привело к “классическому спекулятивному пузырю” – точно так же, как это происходит с фондовыми рынками во все времена, начиная с эпохи Джона Ло. Иными словами, всех нас поразило иррациональное увлечение недвижимостью и прибылью, которую она может принести⁷⁴.

Как мы видели, в основе этого лежали среди прочего политические идеи. Но если поддержка роста числа домовладельцев и укрепляет капитализм политически, то она же создает перекосы на финансовых рынках, заставляя закладывать дом ради дома. Финансисты говорят иногда о “домашнем перекосе”, имея в виду, что инвесторы часто предпочитают вкладывать капиталы дома, в своей стране. Но настоящий “домашний перекос” в том, что мы зачастую вкладываем все свои средства в недвижимость. Она заполняет две трети инвестиционного портфеля среднего американского домохозяйства. В других странах эта доля еще выше⁷⁵. Что в Боливии, что в Бакингемшире основа финансовой стабильности – в тщательно диверсифицированном портфеле инвестиций⁷⁶. Нет ничего страшного в том, чтобы занимать деньги в расчете на будущие прибыли. Но мы не должны ставить все на рынок недвижимости, стабильностью на котором даже не пахнет. Нужно постоянно следить, чтобы прибыль превышала стоимость обслуживания долга, а отношение доходов к долгу не падало слишком низко.

Эти правила касаются не только частных лиц, но и экономик целых стран. Нам остается ответить еще на один вопрос. До какой степени крупнейшая экономика мира, увлеченная процессом, который мы называем глобализацией, поддалась соблазну и игнорировала эти правила? Короче говоря, чего стоит субстандартная сверхдержава?

Десять лет назад, во время азиатского кризиса 1997–1998 годов, традиционно считалось, что финансовый кризис более вероятен на рынках Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, в государствах с так называемой переходной экономикой, или, как их раньше называли, развивающихся странах. Но в новом столетии главная угроза мировой финансовой системе пришла не с ее окраин, а из самого что ни на есть центра. В августе 2000 года котировки американских интернет-компаний достигли максимума. Два года спустя, когда пузырь Силиконовой долины лопнул, американский фондовый рынок был вдвое меньше. Лишь к маю 2007-ю индекс S&P 500 отыграл потери. Всего три месяца спустя новый ураган обрушился уже не на фондовый, а на кредитный рынок. Этот кризис тоже зародился в Америке, где миллионы собственников жилья вдруг осознали, что не в состоянии обслуживать свои ипотеки. Общий объем так называемых субстандартных ипотек в США достигал нескольких миллиардов. Когда-то удары такой силы наверняка подтолкнули бы весь остальной мир по направлению к спаду, а то и к экономической депрессии. Но на этот раз в целом Азия выглядит почти незадетой американским кредитным ураганом. Более того, некоторые аналитики, к примеру Джим О’Нил, глава международного отдела экономических исследований компании Goldman Sachs, считают, что весь мир вслед за Китаем “отвязывается” от американской экономики.