Глобализация – быстрая интеграция географически разрозненных рынков труда, капитала, товаров и сырья – началась не вчера. За три десятилетия до начала Первой мировой войны доля мировой торговли в глобальной экономике была почти такой же, как и в последние тридцать лет10. В том мире, лишенном границ и виз, доля трудовых мигрантов была, безусловно, выше. Среди американцев, родившихся в 1910 году, 14 % появились на свет за пределами страны. Среди американцев 2003 года рождения этот показатель равен лишь 12 %и. Доля международного капитала была ниже, но объем иностранных инвестиций, особенно инвестиций богатых стран в бедные, – гораздо выше12. Более ста лет назад европейский или американский бизнесмен легко мог увидеть привлекательные возможности в Азии. К середине XIX века технологические плоды промышленной революции можно было экспортировать в любую точку мира. Рывок в развитии средств связи совершился благодаря прокладке телеграфного кабеля по дну Атлантики. Капитала имелось достаточно. Британцы с радостью были готовы делать вложения в самые дальние уголки мира. Не ощущалось недостатка ни в источниках энергии, ни в средствах производства, ни в рабочей силе – ее было так много, что прибыль приносило даже изготовление текстиля в Индии или Китае13. Но, несмотря на то что объем инвестиций превысил миллиард фунтов, викторианская глобализация так и не принесла благополучия большинству жителей Азии. Многие из них до сих пор с неприязнью вспоминают те времена, называя их эпохой колониальной эксплуатации. К середине XX века страсти накалились до такой степени, что две самые большие страны Азии фактически самовольно отрезали себя от мировых рынков – до середины 1970-х годов.
Первая попытка глобализации вовсе не была сказкой со счастливым концом. Летом 1914 года она со всего размаху врезалась в стену, когда страны – фавориты экономической гонки схлестнулись в самой кровопролитной доселе войне. Кажется ясным, почему западный капитал не принес расцвета в Азию к 1914 году. Но не было ли связи между интеграцией экономики и началом Первой мировой войны? В последнее время многие предлагают рассматривать ту войну как реакцию на бурную глобализацию экономики. Импортные тарифы начали расти, а границы постепенно закрываться еще за десять лет до исторического выстрела в Сараеве. Все это сопровождалось одобрительными аплодисментами европейских землевладельцев и потомственных фермеров, которые десятилетиями страдали от снижения цен на сельскохозяйственную продукцию и эмиграции крестьян в Новый Свет14. И когда сегодня мы поем осанну дивному новому “постамериканскому” миру15, не стоит упускать из виду опасность повторения краха предыдущей попытки глобализации.
Когда-то говорили, что новые рискованные рынки возникают там, где есть новые риски. Вложение средств в какую-нибудь далекую страну может превратить вас в богача, но если дела там пойдут плохо, то недолго и разориться. Как мы видели во второй главе, первый латиноамериканский долговой кризис разразился давно – в 1820-х. Следующий кризис на развивающемся рынке случился в 1890 году в Аргентине – и почти уничтожил банк “Братья Беринг”. (Впрочем, спустя сто пять лет окончательно его добил торговец фьючерсными контрактами Ник Лисон, также работавший на развивающемся рынке – в Сингапуре.) Вообще-то, в долговом латиноамериканском кризисе 1980-х годов и в азиатском кризисе следующего десятилетия было мало нового. Финансовая история учит, что многие из сегодняшних “новых” рынков – лишь хорошо забытые старые [66]. Сегодня главный такой рынок – Китай. Инвесторы, влюбленные в Китай, подобно Джиму Роджерсу уверены, что нет предела прибылям, которые там можно получить16. Они наперегонки бегут скупать китайские ценные бумаги в надежде разбогатеть в самой большой стране мира. Последний подобный забег окончился печально – виртуозные портные Гонконга и за месяц не сумели бы одеть всех инвесторов, вернувшихся с китайского рынка без штанов.
Времена меняются, главная беда остается прежней – лондонскому или нью-йоркскому инвестору крайне трудно предугадать, что же задумывает правительство или управляющий в далекой стране за семью морями. Более того, до недавнего времени за пределами стран Запада не существовало надежной судебно-правовой системы, да и бухгалтерские принципы отличались от принятых в Европе и Америке. Когда кто-то там отказывался платить по долгам, инвестор на другом конце Земли мог только развести руками. В эпоху “первой глобализации” проблема решалась просто и сурово – насаждением европейского правления.
