– Наши старейшины рассказывают о добром и благостном народе, – печально ответила Фэйлен. – Мы, эльфы, всегда были друзьями кентавров.
– Они тебя стрелами утыкают прежде, чем поймут, что ты из эльфов. Если вообще вспомнят, кто это такие. – Эшер сунул руку за спину, проверяя, сколько стрел осталось. Впрочем, предосторожность была лишней: Рейна щедро поделилась со всеми из своего зачарованного колчана.
– Идемте, – позвал Эшер. – На закате мы должны выйти к Унмару.
Эльфийки в последний раз взглянули на кентавров и двинулись в путь.
Ночь в полях выдалась холодная, облака ушли на север, обнажив звездное небо и висящий посреди него полумесяц. Эшер мысленно еще раз поблагодарил Фэйлен за новый плащ, закутавшись посильнее.
Элайт, как всегда, заснула первой, пристроившись у костра. Фэйлен, завернувшись в плащ и одеяло, молча сидела рядом с Эшером.
– Начинается! – воскликнула Рейна. Они с Натаниэлем сидели, прижавшись друг к другу, под одним одеялом и первыми увидели, как Лунные поля занимаются зеленоватым светом. – Я всю жизнь хотела это увидеть!
Эшер тоже отвел взгляд от костра. Правда, он не светящейся травой любовался, а выискивал новые отряды кентавров: среди свечения проще было заметить темные фигуры.
– Это был дар кентавров моим предкам, – продолжила Рейна. – Травы, мерцающие в свете луны…
Натаниэль усмехнулся.
– Ты что, смеешься надо мной? – игриво спросила принцесса.
– Приятно, когда ты рассказываешь что-то, о чем я и так знаю, – с ухмылкой отозвался он и тут же получил тычок под ребра. Парочка переглянулась и захихикала. Между ними явно что-то происходило, но всерьез или нет, Эшер пока определить не мог. Он подумал, что Фэйлен сейчас вмешается и разгонит их, но она сидела, мрачно уставившись в костер и задумавшись о чем-то своем. Эшер уже понял: этот ее взгляд означает, что дело серьезное.
– Что не так? – спросил он.
– Мы не единственные, кто старается избежать войны. – Фэйлен понизила голос. – Я беспокоюсь о тех, кто сейчас далеко: об Адиландре, матери Рейны, и ее товарищах. Каждый день я вижу подтверждения пророчества Наланы… Если Адиландра доберется до последних драконов быстрее, чем король, если мы уничтожим Валаниса, сколько жизней удастся спасти!
– Расскажи о пророчестве, – громко попросил Эшер, чтобы Натаниэль и Рейна высунулись уже из своего одеяла и тоже поучаствовали в разговоре.
Фэйлен обернулась к Рейне.
– Принцесса помнит его лучше, чем я.
– Мы называем его «Эхо Судьбы», – начала Рейна, глядя в костер. Откашлявшись, она продолжила: – «Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть. Человек бессмертный владыке тьмы дарует желанное, звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная. Ее красота неземная – верный знак разрушения, лишь двух берегов союз надежду дает на спасение. Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог. Боги даруют удачу и силу, избраннику прочат успех, но лишь для того, чтобы волей судеб один пострадал за всех».
Эшер выдохнул, удивленно подняв брови. Для него пророчества были все равно что лесные чащи: темные, запутывающие и полные всякой дичи. Все предсказатели, которых он знал, на поверку оказывались шарлатанами.
– Ты не веришь в пророчества? – спросила Рейна, заметив скептическое выражение его лица.
– Чтобы верить в пророчества, нужно верить в богов, – сухо ответил Эшер.
– Говоришь прямо как мой отец. – Рейну это обстоятельство, кажется, расстраивало.
– Он тоже не верит?
– Вот именно! Это так глупо, пророчество ведь было явлено его родной сестре! – Гнев принцессы разгорался быстро и бурно, как и прочие ее чувства.
– Налана – его сестра? – Эшер почувствовал, как что-то шевельнулось в памяти, там, за воспоминаниями о тренировках и пытках в Полночи, что-то ускользающее… – Как зовут твоего отца?
– Элим… Элим Севари, – удивленно ответила Рейна.
Эшер ничего не ответил, боясь спугнуть воспоминание, пытаясь уловить…
– Но ты же пользуешься магической силой. – Натаниэлю явно интереснее было поговорить про его неверие.
– И что? – ответил Эшер. Воспоминание исчезло. Он сорвал травинку и поднял повыше. – Магия – такая же часть мира, как эта трава, но не боги ее тут посадили.
– Но пророчество сбылось! – Рейна подалась вперед. – Налана изрекла его перед Войной драконов: «Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть». Это про то, как люди победили драконов, а эльфы выбрали уйти, вместо того чтобы остаться и восстановить справедливость.
Про обстоятельства войны с драконами Эшер спорить не стал, лишь пожал плечами.
– Увы, только вот бессмертных людей не существует, мы едва до семидесяти доживаем.
– Это похоже на иносказание. Наверное, Налана имела в виду, что люди здесь навсегда и их правление приведет к возвращению Валаниса.
