Оказавшись в клетке, Адиландра жадно накинулась на мясные обрезки, вываленные прямо в пыль. Рядом стояла кружка, но воды в ней было на пару глотков – недостаточно, чтобы утолить жажду.
Заплакать бы, но плакать она не желала, лишь пара случайных слезинок скатилась по грязным щекам. Все кончено. Ее друзья мертвы, а выжившие терпят страдания хуже смерти. Богиня пообещала показать ей драконов, но веры ей не было: темнорожденные хотят, чтобы эльфийка, одолевшая двадцать двух гладиаторов, снова сражалась им на потеху. Двадцать два трупа под палящим солнцем… Она запомнила лицо каждого.
От воспоминаний эльфийке стало тошно, и она испугалась, что единственная еда, которая досталась ей за много дней, сейчас попросится наружу. Жажда крови и гнев отступили, остались лишь усталость и отчаяние.
– Великий Атилан, дай мне силы пережить это, – взмолилась она повелителю богов.
Давно она не молилась богам, тем более в открытую. В Эландриле ей приходилось скрывать свою веру: эльфы, покидая Иллиан, отвергли богов и потешались над «старыми сказками» предков. Но Адиландра этого не принимала. Она знала, что ее народ отверг богов в приступе гнева за то, что те не вмешались в Темную войну, не остановили Войну драконов. Столько боли пришлось вынести эльфам, что остался лишь один вопрос: если боги существуют, то как могли они допустить столько горя?
Ее родители, однако, никогда не теряли веры: рассказывали ей о небесах, пестовали любовь к богам. Именно вера убедила ее, что пророчество Наланы – правда. Эхо Судьбы было послано богами как предупреждение о грядущем.
Съежившись в темной грязной клетке, теряя остатки веры, Адиландра вновь вспомнила пророчество, заученное многие века назад: «Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог. Боги даруют удачу и силу, избраннику прочат успех, но лишь для того, чтобы волей судеб один пострадал за всех».
С юных лет она знала, что эльфы падут, чувствовала, как надвигается неумолимый рок, возвращение Валаниса. Но теперь в ней зрела новая уверенность: ей суждено страдать. Страдать за грехи своего народа.
Чтобы прогнать эти мысли, она попыталась глазами Олли разглядеть дочь. Эта магия была незаметна для людей, значит, и наказать за нее не могли… Вот только прорваться через пространство между реальностями у нее не вышло, она слишком ослабла для этого заклинания… Адиландра застонала, не в силах больше сдерживать отчаяние.
Королева эльфов сжалась в комочек на полу посреди камеры, боясь приближаться к стенам, чтобы не дотянулись темнорожденные. И долго не могла заснуть.
Чернильная тьма, окружавшая Алидира, уступила место тусклому свету велийских темниц. Сухой жар каньонов сменился влажным холодком, проникавшим даже под его белые одежды. Благодаря кристаллу в руке он смог открыть портал далеко, туда, куда нужно, но мгновение – и сиявший мощью кристалл исчерпал себя полностью, превратившись в безжизненную стекляшку. Чтобы заполнить его снова, пришлось бы долго медитировать, но у Алидира всегда был запасной.
Острый эльфийский слух уловил шуршание голодных мышей в тенях, капанье воды с сырых потолков и стен. Но Алидиру не нужно было долго блуждать среди этой грязи и любопытных узников, провожавших его взглядами. Он знал, что в обычную камеру Ро Досарна не посадят.
Не издав ни звука, он проскользнул по коридорам, хорошо известным благодаря найденной в архивах Полночи карте, заглянул по пути в двери, из которых сильнее всего пахло кровью. Пыточные в этой темнице ничем не отличались от остальных виденных им человеческих пыточных: никакой фантазии, никакой изысканности – сплошное уныние. Валанис научил своих последователей причинять настоящую боль, одним прикосновением вселять в людей ужас.
«Скоро, – подумал Алидир. – Скоро люди содрогнутся перед мощью Валаниса и вернется золотой век.
Эльфы же…»
Вдруг он услышал эхо чьей-то болтовни. По звуку и запаху Алидир понял, что за углом восемь велийских стражников, скучившись вокруг стола, играют в карты.
Мечи-близнецы с клинками, напоминавшими изгибом песочные часы, требовали крови. Слишком долго он сдерживал их, изображая обычного наставника в Полночи. С тех пор как Таллан стал главой Длани, они множество раз нашептывали убить его, но Алидир был уверен, что вот-вот заполучит кристалл Палдоры, и неистово желал увидеть лицо Таллана, когда вернется с победой.
Не скрываясь, он широким шагом зашел за угол, взметнулись полы белых одежд. Стражники перед ним были просто грубыми мордоворотами самого низкого пошиба, не способными опознать опасного врага, если он не носил разукрашенных доспехов и гигантского меча. Ни один из них даже задницу от стула не оторвал при виде эльфа. Впрочем, это не сыграло бы никакой роли.
– А ты еще кто такой, мать твою? – спросил дальний стражник, не выпустив карт.
– Боюсь, ответ вы узнаете в другом мире…
Ум их был медленнее его клинков. Взмах – и покатилась голова, кровь веером хлестнула из шеи стражника, окатив его товарищей.
Алидир чувствовал радость разумных мечей, дарованных Валанисом. Еще одна душа отправлена на тот свет!
