– Командир зелотов был племянником рабби Йоханана. Но даже он боялся, что в приступе исступления зелоты убьют и своего командира. Так что он разрешил ученикам рабби Йоханана вынести его за стены в гробу, под видом мертвого. Его принесли к Веспасиану; рабби Йоханан приветствовал его как императора. И только потом пришли посланцы с вестью о том, что Веспасиан действительно стал императором. Рабби Йоханан попросил для себя маленький городок Явне на берегу Средиземного моря, и именно оттуда разрушенная безумием политиков еврейская мысль начала пробивать свою дорогу к будущему.
– Кто это написал? – удивленно спросил Митя.
– Я. Для тебя. Чтобы ты понял.
– И что я, по-твоему, должен из этого понять?
В этот момент Арине так хотелось, чтобы он сам, без ее помощи, вспомнил об их семейной легенде о Сфере стойкости; теперь она была убеждена, что это не просто легенда. Ей так хотелось, чтобы брат сам последовал за ней по пути этого понимания. Митя всегда был немного медлителен, хотя в итоге обычно понимал глубоко. Но он продолжал смотреть на нее с ощутимым недоумением.
– Что бывают моменты, которые непоправимы, чего бы нам ни хотелось. Это и называется переломом истории. И в такие моменты надо просто уйти.
– Для чего?
– Чтобы у нас было будущее, – ответила Арина, чуть запнувшись.
Митя стукнул локтями по крышке стола; молочник и чашки задребезжали.
– Не хочу я твоего будущего. Это мой дом, и никуда я отсюда не собираюсь. Будем переписываться.
А еще через несколько дней их позвали родители. Расселись в большой комнате. В воздухе повисли тишина и напряжение.
– Вы, конечно, еще не совсем взрослые, – начала мама, – но уже почти. И вы видите, что происходит вокруг. А после погрома вообще не осталось никаких сомнений.
– К сожалению, – добавил папа.
– Мы с вашим отцом уже некоторое время об этом думаем, не хотели тревожить вас без необходимости, но ситуация стала безвыходной. Мы уезжаем.
Арина молчала. Ей почему-то казалось, что Митя должен вмешаться, но он тоже промолчал.
– Америку, благодаря вашему папе, – продолжила она, – мы упустили. Вон его друг Саша уехал вовремя и, поверьте мне, не прогадал. Но сделанного не вернуть. Так что выбора у нас практически нет. Вещи будем продавать постепенно, – продолжала говорить мама; было видно, что она ни о чем их не спрашивает, просто объясняет им долго и тщательно продуманный план. – Так что вам придется нам с этим помочь. Незачем всем разбрасываться. Никогда этого не понимала. И уж тем более незачем жечь за собой мосты. Постараемся действовать в рамках здравого смысла. Я нашла для вас ускоренный курс немецкого, с погружением. А Митя в институте попытается перевестись в немецкую группу. Говорят, они иногда идут навстречу.
Краем глаза Арина взглянула на Митю, но он почему-то все еще молчал. По его растерянному виду она поняла, что обо всем этом он знал не больше ее. Она встала. Арина вспомнила о том, что они обещали дедушке Натану; ей всегда казалось, что это обещание никогда не может коснуться реальности. Но произошло иначе. Она была уверена, что Митя вспомнил об этом тоже.
– В Германию? – все еще с сомнением спросила она.
Отец внимательно на нее посмотрел и кивнул.
– И вам в этом ничего не мешает?
– Это нерелевантная информация, – спокойно ответил отец. – К сожалению, история равнодушна и к добру, и ко злу. Можете мне поверить, я знаю, о чем говорю. Я же в какой-то степени историк. Ни чудеса благородства, ни чудовищные преступления никак не связаны ни с прогрессом, ни с процветанием, ни с комфортом. Особенно по прошествии времени и в исторической перспективе.
На несколько минут все замолчали. Арина заметила, что Митя старается не смотреть на родителей.
– Отличный план, – сказала она, – только мы тоже давно уже все решили.
– И что же вы решили? – с холодной язвительностью, почти с презрением, поинтересовалась мама.
– Что Митя никуда не едет, – ответила Арина. – А я еду в Израиль. Я уже и документы начала оформлять.
Митя изумленно посмотрел на нее; посмотрел так, что даже спиной Арина почувствовала на себе его взгляд. По диагонали она пересекла комнату и закрыла за собой дверь, ведущую в прихожую. Никаких документов она, разумеется, собирать еще не начинала, но на следующее утро начала. Развозить домашние вещи по комиссионкам отказалась категорически. О чем родители говорили между собой в последующие дни, она не знала, да ее это не очень интересовало, но через несколько дней родители коротко сообщили им обоим, что решили пока остаться с Митей.