Постепенно, растравливая в себе обиду, он начал похожим образом думать и о России; как же так могло получиться, говорил он себе, что его стране не оказалось до него никакого дела? Про Ленинград он так не думал; Ленинграда больше не существовало, и их связь не была нарушена. «Но возможно, – осознав это, подумал Митя, – и России, такой, какой я ее знал и любил, не существует тоже». Он вспомнил пьяных бандитов в ночном московском ресторане и спокойную ремарку Евгения Ильича: «Не пялься. Люди отдыхают». Его резкий вспыхнувший гнев на Россию почти так же мгновенно прошел. Но не на Катю; к ней он не полетел. Лететь же в Германию ему не просто не хотелось, одна эта мысль вызывала у него всплески холодной ярости. Вместо всего этого Митя использовал часть полученных от армии денег для того, чтобы закончить брошенные университетские курсы и получить диплом. За это время он три раза съездил к родителям Цура, дважды к родителям Лени. Ленины родители ждали от него рассказов об их героизме; понимая, насколько для них это важно, Митя выдумал пару таких историй, но стал сам себе неприятен. А еще, одновременно с учебой, которая теперь эмоционально его почти никак не задевала, он больше полугода писал программы. Оказалось, что работодателей его умения и способности находить нестандартные решения интересовали гораздо больше, чем неоконченные курсы, наличие или отсутствие у него диплома. Кроме того, почти все оценки, которые он получил до Полиной смерти, в их представлениях являлись блестящими. Но он не собирался искать постоянную работу; как и большинство демобилизованных солдат боевых частей, он копил деньги на то, чтобы уехать. Уехать надолго и далеко. Он вспомнил разговоры про Индию, вспомнил, как хотел туда Цур. Однозначных географических предпочтений у Мити не было, так что он решил тоже ехать в Индию. Точнее, такое предпочтение у него было, хотя оно и лежало в несколько иной плоскости. Он хотел уехать в страну, которая могла бы покорить его воображение. То, что он знал об Индии, под это определение вполне подпадало. Когда Митя понял, что, включая армейские деньги, накопил достаточно для года относительно скромной жизни в Индии, он взял билет с открытой датой до Дели.
Еще в Израиле Мите объяснили, что в Дели сначала попадают на Мейн Базар.
– А какой автобус туда идет? – спросил он.
– В смысле какой автобус?
– Из аэропорта.
– Ты что, сдурел? – ответил Эран. – Кто же в Индии ездит на автобусах.
Впрочем, таксисту ему не пришлось ничего объяснять.
– Мейн Базар? – спросил он.
– Мейн Базар, – подтвердил Митя.
– В первый раз в Индии?
Митя согласился.
– Хорошо, что в первый раз в Индии.
Такси подъехало прямо к гостинице, и водитель проводил его до стойки регистрации постояльцев. За комнату с него попросили сумму, показавшуюся ему достаточно скромной. Комната с кондиционером, правда, стоила чуть дороже, но Митя вспомнил, что снаружи сорок пять градусов, и почти без колебаний согласился на доплату за кондиционер. Кондиционер оказался древним и грохотал, как БТР на подъеме. Но все равно Митя с гордостью подумал, как рационально и адекватно он себя ведет в совершенно незнакомых условиях. Впереди еще был почти целый день, и на стойке регистрации он попросил карту города; впрочем, карты у них не нашлось. «А что здесь делают?» – спросил Митя. Индус с удивлением развел руки в обе стороны. «Мейн Базар», – ответил он. Митя вышел в переулок, потом еще в один, повернул на звуки голосов и непонятного шума, вышел на улицу пошире, по обеим сторонам плотно и глубоко наполненную забитыми товарами лавками. Всюду громоздились гигантские кучи мусора; от самой гостиницы его сопровождал ощутимый запах мочи, на улице с магазинами запах усилился. Поначалу Мите показалось, что здесь продают любой самый невероятный хлам, по каким-то непонятным причинам произведенный человечеством. Но, пройдя метров триста вдоль лавок, он понял, что это не так. Почти исключительно это были вещи, необходимые для туристов, – статуэтки индийских богов, сувениры, барабаны, одежда, очень много всевозможной одежды, фрукты, запечатанная вода. Мейн Базар был настоящим аэропортом, воротами в Индию.