– В Манали.
– Не очень, – ответила девушка, которую звали Йифат. – Где-то месяца три. Может быть, чуть побольше.
– Это она три месяца, – вмешался Ифтах, – а мы только два с небольшим.
– И как вам водопад? – невпопад спросил Митя.
– До него мы еще не дошли, – ответил Эйтан.
– Но обязательно дойдем, – добавила Йифат. – Это маст.
– А что здесь вообще делают? – несколько озадаченно снова спросила Моран. – В смысле в Манали.
– Как – что? Много чего. Это же Манали. Тут столько всего. А если есть силы и целый свободный день, можно пойти на водопад или поехать в дом художника Рёрича в Нагаре. Это вниз по долине Куллу. Говорят, у него там в гараже стоит настоящий старый додж, как из фильмов.
– И как вам дом?
Эйтан снова пожал плечами.
– Это тоже план на будущее, – объяснил он.
– Кто этот Рёрич вообще? – спросил Митя.
– Кто-то из местных, наверное, – сказала Йифат. – Я как-то никогда не спрашивала. Но все говорят, что это абсолютный маст. Если есть время, конечно.
После долгой дороги и вчерашнего беганья по храмам они проспали полдня, а вечером отправились на рок-концерт. Он проходил в кафе, возможно самом большом в Вашиште, на крыше одного из гестхаусов. Кафе было переполнено; слушатели сидели, лежали на подушках, на полу, друг на друге. В закрытом пространстве кафе иногда казалось, что грохот музыки достигает предельных для человека значений. Весь зал был наполнен разнообразными благовониями; казалось, что сюда незаметно съехались ароматерапевты Дарамсалы и одновременно разожгли свои любимые масла. Митя и Моран заказали виски, потом какие-то коктейли, потом что-то еще; там же в зале и курили. Говорили громко, беззаботно, не только в перерывах, но и перекрикивая грохочущую музыку. Временами их соседи вставали и выходили подышать и проблеваться на почти висящую в воздухе лестничную площадку. Музыка продолжала звучать, меняя настроение и темп, и их тоже бросало из радости в грусть, из тоски в ликование и снова в радость. Потом музыка кончилась, но никто не расходился; все продолжали болтать на самых разных языках, удивительно хорошо понимая друг друга. Часам к двум ночи все-таки начали расходиться, а к трем в кафе почти никого не осталось. Митя и Моран вышли на улицу, попытались погулять по пустому Вашишту, но потом вернулись к себе в комнату; и все же долго не могли уснуть. Потом, почти уснув, Митя заметил, что совершенно голая Моран вышла на балкон, долго смотрела на звезды и вдруг начала делать зарядку.
– Может, ты все-таки того? – спросил Митя.
– Да кого здесь это вообще, – ответила она.
На следующий день, вероятно от общей усталости, они снова проспали допоздна. Позавтракали около двух часов дня и решили на этот раз сделать что-нибудь полезное.
– Сегодня мы пойдем на водопад, – решительно сказала Моран.
И они пошли. До водопада было недалеко, тропинка была удобной, хорошо утоптанной, по всей видимости прямой и не требующей больших усилий. Но уже в первой половине пути на них стала снова наваливаться усталость.
– Что-то я уже задолбалась, – сказала наконец Моран. – Надо было вернуться спать.
– Может, в другой раз? – соглашаясь, спросил Митя.
Моран кивнула.
– И как водопад? – ехидно спросила Йифат вечером.
– Как-то он дальше, чем мы думали, – с неловкостью в голосе ответил Митя. – А мы еще вчера подустали.
– Не грузись ты так, – ответила Йифат. – Все равно здесь никто до него не доходит. Может, какие-нибудь невменяемые цивилы. Максимум все ходят в бассейн.
– В бассейн? – изумленно спросили они оба.
– Конечно, – сказала Йифат. – Почему бы не пойти в бассейн.
– Только туда надо идти после двенадцати ночи, – объяснил Йифтах. – Днем там моются индусы, и вода грязновата. А в двенадцать воду меняют, и все отлично. Все наши купаются после двенадцати.
Так прошло еще несколько дней. К концу первой недели они взяли напрокат мотобайки. Но, как выяснилось, ездить на них было толком некуда, да и ехать дальше продуктовой лавки не хотелось. Тропу на водопад они видели еще несколько дней назад; для мотобайка она не подходила.
– В таких местах надо читать и размышлять, – убежденно сказала Моран, пристегивая мотобайк и возвращаясь в постель; немедленно уснула по диагонали кровати. Митя стряхнул ее на ее половину и уснул тоже.
Около двенадцати Моран его растолкала.
– Ты забыл про бассейн, – напомнила она.
Они вышли из гестхауса и отправились в сторону бассейна. Навстречу им попались три незнакомые израильские девицы; на одной из них была широкая и тонкая хлопчатобумажная юбка, на другой футболка чуть ниже бедер с надписью по-английски «Я люблю Манали»; на третьей в основном шлепанцы и фенечки. Было видно, что они начали одеваться, но на продолжение этого занятия их сил не хватило.
– Вы в бассейн? – задумчиво спросила та, что была только в юбке.
– Ага, – сказал Моран.
– Тогда вы идете в противоположную сторону. – И все три девицы счастливо захихикали. Они повернули обратно и пошли в бассейн вместе.
Около бассейна еще два их соотечественника что-то выстукивали на барабанах. Получалось не очень.
– Наверное, они мешают окружающим спать, – заметил Митя.