Сам бассейн оказался маленькой грязной лужей. Если воду в нем и меняли, то трудно было представить, что ему это хоть в какой-то степени шло на пользу.
– Какая безобразная антисанитария, – сказала Моран. – Пожалуй, это слишком даже для меня. Неудивительно, что из Индии столько народу возвращается больными.
К бассейну они вернулись только через неделю; может быть, чуть меньше. Моран сняла с себя то немногое, что на ней было, и с упоением в него забралась. Митя с отвращением последовал за ней; ему стало неловко перед самим собой, что он окажется одним из бессмысленных цивилов. Но уже через пару минут он забыл, что испытывал отвращение.
И все же жизнь в Манали была, пожалуй, связана с некоторым однообразием. На каком-то этапе они подумали, что было бы неплохо поменяться с соседями.
– Это мысль, – сказал обычно более молчаливый Эйтан.
– И как тебе Йифат? – спросила Моран вечером.
– Я и так знал, что она очень славная.
– А по сути?
– Честно говоря, большой разницы я не заметил, – честно ответил Митя.
– Свинья, – обиженно парировала Моран.
– Да ладно, можно будет попробовать еще раз.
В одну из ночей, поближе к полуночи, когда им вдруг захотелось есть, они поднялись в маленький ресторанчик на крыше своего гестхауса. Там было практически пусто, подушки разложены вдоль стен; не было даже индийских официантов. На ковре посредине ресторана на спине лежал незнакомый парень с закрытыми глазами, поставив себе на лоб небольшой магнитофон. Из магнитофона доносились знакомые звуки «Нирваны». Он медленно перебирал пятками, иногда помогая себе локтями, и его тело, как ножка циркуля, как часовая стрелка, ползло вокруг вращающегося лица и почти неподвижной точки лба, удерживающей в равновесии играющий магнитофон.
– Наверное, ему сейчас отлично, – сказала Моран, пожалуй даже с легкой ноткой зависти в голосе, что было ей совершенно несвойственно.
Как-то днем, за завтраком, напротив них устроилась пара ребят, симпатичных, но, как им показалось, немного растерянных. Рюкзаки стояли рядом с ними; видимо, их будущую комнату еще убирали.
– Хотите подсесть к нам? – обратился к ним Митя.
Они представились, даже разговорились.
– Сколько вы здесь? – спросили только что приехавшие.
– Уже некоторое время, – ответил Митя неопределенно.
– А что здесь, в Манали, делают? – продолжила девушка.
Моран расхохоталась и посмотрела на нее так, как смотрят на ребенка, которому еще только предстоит увидеть мир.
– Ты только не обижайся, пожалуйста, – сказала Моран, – но это самый глупый вопрос, который я слышала в своей жизни.
Митя зашел в небольшую лавку, от пола до потолка загроможденную ящиками и коробками, попросил две полуторалитровые бутылки воды и протянул незнакомому индусу деньги. Индус кивнул, нагнулся, порылся под прилавком, поставил на прилавок пластиковую бутылку, нагнулся снова и поставил вторую. Поблагодарив его, Митя открыл рюкзак, собираясь переставить бутылки в рюкзак, но тут Моран, которая как-то неожиданно оказалась рядом, забрала у него вторую бутылку и начала внимательно, и это при ее-то несобранности, изучать пластиковую печать, которой была закрыта пробка, потом молча протянула бутылку ему. Митя взглянул на печать, покрутил бутылку в руках, но не обнаружил ничего необычного. Удивленно посмотрел на Моран.
– Эта печать поддельная, – сказала она.
– Почему? – удивленно спросил Митя.
– Это воск, а не пластик. Он просто выкрашен под пластмассу.
– Так не бывает, – ответил он. – Это невозможно с технической точки зрения. Печать можно подделать, но не с помощью воска.
В этот момент он взглянул на индуса и увидел, что его лицо меняется. Сначала изменились губы, потом щеки, потом глаза, и Митя увидел, как по скулам индуса растекается раскаленный воск. Индус оскалился и вспрыгнул на прилавок; Митя схватился за автомат и начал стрелять так, как это делать нельзя и неудобно, от бедра, но автомат молчал. Он опустил взгляд и увидел, что магазин пуст, точнее его не было вообще, и запасного магазина не было тоже. «Я потерял резинки, – подумал Митя, – и магазин упал по дороге». Он размахнулся и со всей силы ударил индуса прикладом. «Вот когда не помешало бы помело», – подумал Митя, наверное впервые с разочарованием глядя на свой укороченный М-16.