Заночевали в маленьких гостевых домиках почти на самом берегу озера; матрасы лежали прямо на полу. Домиков было немного, а дальняя деревня была практически не видна; это чувство уединенности с озером длилось долгими минутами. Утром, хотя и безнадежно проспав восход, Митя снова вышел на берег, к столь изменившемуся в утреннем свете краю воды. Но водитель торопился и загудел длинным протяжным гудком потрепанного джипа. Уговор был, что они выедут сразу же после завтрака, и Митя вернулся к джипу.
Здесь все было другим. Белые ступы, маленькие домики Ле, неожиданная чистота, обходительные тихие люди, рынок с бесполезными туристскими мелочами, резными камнями и футболками с надписью «Як-як», широкие долины Ладака. Но все здесь было и самым большим, по-настоящему огромным, испытывающим на прочность если не воображение души, то воображение тела, – и оставшиеся позади гигантские горы, и самый высокий на свете автомобильный перевал Харднунг-Ла, где Митя столкнулся с целой компанией замотанных шарфами байкеров на диковинных мотоциклах, и гора Сток-Кангри. На самом деле Митя забрался на нее почти случайно, просто потому, что слышал про нее от норвежек, и потому, что не мог для себя решить, чем заняться, а полуторадневное восхождение на Сток-Кангри продавало одно из многочисленных местных турбюро, находившееся почти напротив его комнатки.
В первый и единственный общий вечер они заночевали в базовом лагере, гид предписал всем лечь спать как можно раньше, что, конечно же, почти никто не исполнил, а Митя исполнил, даже несмотря на немок, которым хотелось продолжать общаться; вообще неожиданно для себя Митя понял, что устал от женщин. Гид разбудил их около двух часов ночи, и еще в полной темноте они выдвинулись в сторону вершины. В принципе, маршрут не сильно отличался от тропинки где-нибудь между Щучьим озером и Красавицей, конечно если бы к Красавице приходилось непрерывно лезть вверх, да еще в темноте.
Поближе к вершине обнаружился небольшой ледник, вроде замерзшего куска Финского залива или льда на задней стенке холодильника. Турбюро в Ле настояло на необходимости отдельно арендовать кошки; Митя покорно заплатил, но, проходя ледник, подумал, что с такой же степенью практической необходимости они могли бы потребовать арендовать вертолет; такую замерзшую лужу, даже немного наклонную, как здесь, можно было бы пересечь и в домашних тапочках. Потом ледник закончился, Митя снял кошки, и через некоторое время они вылезли на вершину. Уходящий во все стороны пейзаж был бесконечен и прекрасен, а земля казалась игрушечной, совсем-совсем ненастоящей. Немки стали фотографироваться, сфотографировали и его тоже, а он их. Потом спустились назад, миновали базовый лагерь, вышли на еще теплый проселок, прошли широкими полями, иногда вдоль каменных изгородей. «На что бы еще залезть?» – подумал Митя, вернувшись к себе в комнату. Но он все-таки подустал, и хотелось спать. «Ладно, почитаю про это завтра», – как-то лениво и впервые за долгое время успокоенно подумал он. Но на следующее утро он прочитал, что гора Сток-Кангри, на которую он накануне влез, с ее высотой почти шесть тысяч сто пятьдесят метров, вероятно, является самой высокой горой в мире, на которую человек может влезть без специального снаряжения. «Какой карась», – восхищенно подумал тогда Митя.
Сейчас же, думая обо всем этом, он почти незаметно для себя провел почти семь часов, пока джип неторопливо карабкался на уже прихваченный заморозками перевал Чанг-Ла и спускался с него в подступающих ранних сумерках. «Кажется, зима близко», – с легким изумлением подумал Митя. Где-то с неделю он всерьез подумывал о том, чтобы провести в Ладаке часть ранней горной зимы, точнее календарной осени, а потом улететь в Кашмир; в Ле обнаружился маленький аэродром. «У нас, наверное, несусветная жарища, – подумал он. – Хотя в Рехане, скорее всего, уже холодные вечера». Но весь этот бездонный кошмар – и падающие мины, и не имеющая ни начала, ни конца охота людей на людей среди густого трехметрового кустарника и туманов – показались ему далекими и почти забывшимися. «Надо будет купить теплые вещи», – сказал он себе, подъезжая к Ле.
Но купить их он не успел. На следующий день Митя проспал полдня; еще не вылезая из кровати, перекусил, почитал про горы и сделал свое удивительное открытие о Сток-Кангри. Наконец заставил себя подняться, позавтракал после полудня, пошел на рынок взглянуть на теплые вещи, потом взглянул на них же в уже закрывающихся магазинах. Пообедал в сумерках. Снял с ресторанной полки над креслом неизвестную ему книгу неизвестной американской писательницы и начал читать с середины, стараясь не думать о том, с чего эта книга началась и чем она кончится, и оказалось, что читать так тоже совсем неплохо. «Это Индия», – сказал он сам себе и счастливо вспомнил удивительный вид с вершины горы Сток-Кангри.