Затаив дыхание, я просматриваю фотографии. Девочки не старше девяти-десяти лет, они сидят на коленях у какого-то мужчины, который благоразумно отвернулся. Одна девочка держит за руку расфокусированную женщину с нефритовым браслетом.
«Кесси», – говорит Раннер.
Я вижу, что ее силуэт обрезан примерно над талией. Чтобы исключить любой шанс быть узнанной.
Я переворачиваю страницу.
На меня смотрит Пой-Пой. Белая плиссированная спортивная юбочка, маечка, коротенькие носочки и помпоны. Фенечки в двух «хвостиках». Миниатюрная болельщица из группы поддержки.
Меня рвет.
Неумолимо и жестоко.
Прямо на письменный стол Навида.
Я втягиваю в себя воздух и вытираю рот. Немного успокоившись, я убираю рюкзак от содержимого своего желудка. Весь груз улик падает на пол.
Затем, словно дождавшись идеального момента, на Свет выходит Анна.
– О боже, – вслух говорит она, уставившись на фотографии. – Во что ты вляпалась?
Глава 69. Дэниел Розенштайн
У меня внутри все кипит, когда я на большой скорости еду по платной парковке в Сохо, задевая задним колесом окрашенный желтым бордюр. Как же по-детски она поступила: оставила мои вещи в черных мусорных пакетах у моей входной двери. На прилепленной к пакетам записке сердитым почерком было написано: «НЕ ЗВОНИ МНЕ». Все это так неразумно и ненужно. Жестоко. Ведь их могли украсть или ошибочно принять за мусор. Звонить ей? Да она сошла с ума. Скатертью дорожка, думаю я.
Я вылезаю из машины и чувствую, как легкие снежинки опускаются на мою щеку. Я иду к Олд-Комптон-стрит. В надежде, что ночная жизнь города и короткая прогулка среди людей уймут мое растущее беспокойство. Я иду медленно, перехожу дорогу, внимательно глядя по сторонам, и захожу в винный магазин – перед глазами так и стоит пачка «Кэмел лайтс», – но совесть напоминает мне о том, что я бросил двадцать месяцев назад.
Пухлый мужчина с доброй улыбкой и в майке, словно снятой с сына, отрывает взгляд от «Мужского здоровья» и поднимает голову.
– Пачку «Кэмел лайтс», – говорю я, – и зажигалку.
– Холодно на улице, – говорит он, протягивая мне и то, и другое.
– Зима, – отвечаю я.
На улице я плыву – ведь я не курил как минимум год. Мое пристрастие к выпивке заменяется склонностью к куреву. Никотин бьет по мозгам, и улыбка мужчины за прилавком улучшает мое настроение.
Навстречу мне идут две смеющиеся девушки, которых сопровождает не менее радостный парень. Проходя мимо, они задевают мою руку и выбивают сигарету. Горящий кончик чиркает по замшевой куртке одной из девушек.
– Поосторожнее! – возмущается она, тут же ощетинившись. – Идиот.
Я перехожу улицу и направляюсь к знакомому бару. Никотиновый кайф пропал – его убило раздражение девушки. Я снова впадаю в мрачное настроение и опять думаю о Монике.
«Почему нам просто не разойтись? – кричала она мне на прошлой неделе. – Совершенно же очевидно, что ты все еще любишь свою мертвую жену».
Жестоко, решил я. Жестоко и ненужно.
Не раздумывая, я захожу внутрь и сажусь на высокий стул у стойки.
– Диетическую колу, – говорю я, но внутренний чертик-выпивоха требует, чтобы я заказал «Джек Дэниелс».
Через два места от меня сидит привлекательная женщина с высветленными прядями и на удивление длинными ногами.
Она улыбается. Наклоняется всем телом в мою сторону, пока бармен наливает мне колу.
Плавно, как лиса, я перебираюсь на соседний стул, и до меня доносится аромат ее недорогих духов. Немного подпорченный запахом дыма.
– Трезвенник? – спрашивает она, глядя на мой стакан.
– Для меня еще рано, – говорю я.
Она опять улыбается, взгляд у нее таинственный.
– Я Хлоя, – говорит она, протягивая руку.
– Дэвид, – лгу я, пожимая ее руку.
– Рада познакомиться, Дэвид.
Я придвигаюсь еще ближе и сразу понимаю, что Хлоя под кайфом. Глаза блестят, взгляд обжигает.
Мы ведем беседу. Любезную. С готовыми ответами, которые все лживые. Наши тела медленно сближаются.
– А не хочешь добавить рома в свою колу? – спрашивает она, потирая коленом мое бедро.
Хлоя превратилась в читающего мысли чертенка-выпивоху.
– У меня есть кое-что другое. Хочешь? – предлагает она, постукивая по своему изящному носику.
Она слезает со стула. Манит меня за собой в туалет. Я вижу, что бармен, стоя спиной к нам, тянется за бутылкой тоника.
«Иди за ней, мальчик мой», – подбивает меня чертенок.
Я встаю, Хлоя ждет, когда я пойду за ней.
Я ухожу из бара.
Уличные фонари освещают мой путь на парковку. В груди растет паника. Нужно попасть на собрание, думаю я, и побыстрее. Я кладу голову на руки, пытаясь придумать, как мне избавиться от скорби, как освободиться от преследующих меня демонов. Стряхнув воду с туфель, я завожу двигатель. Уютное урчание мотора дополняется теплым воздухом от печки. Серебристый туман на лобовом стекле постепенно исчезает. А чертенок, хитрый, несокрушимый и всемогущий, настаивает на том, чтобы я вернулся в бар и к Хлое.
«Только один стаканчик, – шепчет он, – ты же уже давно ни грамма в рот не брал. С одним стаканчиком ты не подсядешь. У тебя же уже нет зависимости».
Я включаю навигатор, загоняю чертенка на заднее сиденье и раз десять бью его по морде.
