Ее взгляд затуманивается, словно она опять попадает в свой сон. Я знаю, что нужно соблюдать полнейшую тишину. Даже тиканье часов кажется оглушающим. Предвкушение вынуждает меня наклониться вперед.
– В одной тихой деревушке, в теньке, стоит маленькая девочка, – начинает она, пряча руки между бедер. – Она потерялась, не может найти маму. Девочка не знает, где она, и боится, что ее унесла река к какому-то поросшему зеленой травой берегу.
«Мама, где ты?» – зовет девочка. А вдруг ее уволокли Тигры, думает она. Девочка кричит «ку-ку», как в игре в прятки, но ни мамы, ни Тигров нигде нет. Одинокая и голодная, девочка идет к реке, зная, что холодная вода утянет ее в свои глубины за секунды. Она представляет, как держит в руках по камню, и опускается вниз, а вокруг нее снуют оранжевые рыбки. Она медленно погружается, а по реке идет рябь. Когда девочка всплывает, чтобы глотнуть воздуха, кто-то хлопает ее по плечу оранжевой лапой. Она оборачивается и понимает, что это тот, кто хочет видеть в ней только шлюху и рабыню.
«Моя мама пропала, – говорит девочка, – и у меня в миске нет еды». Тигр подходит ближе.
«Тогда работай. Зарабатывай на жизнь, – говорит он. – Вставай на четвереньки». Девочка опускается на землю, а вокруг нее собираются другие Тигры. Их глаза горят огнем.
Пауза.
– Ублюдки, любители поглазеть, – добавляет Алекса и, как мне кажется, в изнеможении откидывается на спинку.
– Да, ну и сон, – говорю я.
– Мне часто снятся сны, – говорит она. – Это ворота.
– Куда?
– В старые истории. В новые надежды. Когда как.
– Есть идеи, что это значит?
Она кивает.
– В пятницу мы были на вечеринке, – говорит она, кладя ногу на ногу, – дома у Шона. Навид тоже там был. Алексе захотелось расслабиться.
Я вопросительно смотрю на нее, отчаянно нуждаясь в разъяснениях.
Она улыбается.
– Ой, простите, – говорит она. – Я Онир. Надо было предупредить, как только я пришла.
Молчание.
– Рад познакомиться, Онир, – говорю я, лихорадочно соображая.
Видя мое замешательство, она ждет, когда я сделаю вывод: «Сейчас передо мной другая личность, Онир, а не Алекса». Я спрашиваю себя, как часто кто-то из Стаи вынужден это делать – ждать, когда до таких экземпляров, как я, дойдет, что произошло переключение. Должно быть, это их страшно раздражает, да и времени много отнимает.
– Я тоже. – Она улыбается.
– Так кто такой Навид? – спрашиваю я.
– Он управляет «Электрой». Отвратительный тип, если хотите знать мое мнение, – вынуждает девочек работать на износ, соперничать друг с другом, бороться за его внимание. На вечеринке он сказал одной из девушек, Аннабеле, что может в любой момент разрушить ее жизнь. И все из-за того, что она посмела думать о работе в другом клубе. Он полный псих.
– Все это настораживает. Элла знает, что там небезопасно?
– Вроде того, она сказала, что ей нужно заработать достаточно денег, чтобы хватило на отдельное жилье.
– Ты веришь ей?
– Не знаю. Боюсь, она втянется. Тяжело бросить работу, когда привыкаешь к определенному образу жизни. Но меня беспокоит другое, что «Электра» оказывает на нас большее влияние, чем мы думаем.
– И эта тревога находит выход в твоих снах?
– Прямой путь к сознанию.
– Ты читаешь Фрейда?
– Иногда. – Она пожимает плечами. – Джозеф дал мне некоторые рекомендации.
– Ты читала «Толкование сновидений»? – Она кивает. – Тогда, – спрашиваю я, – что ты скажешь о Тиграх?
– Преступники, агрессоры.
Я жду от нее уточнения, жестом предлагаю ей быть безжалостной к себе.
– Мой отец и Навид.
– А любители поглазеть?
– Анна, наверное.
Пауза.
– Ты думаешь, Элле причинят такой же вред, как тебе? Что Навид будет поступать так же, как твой отец?
– Да, – говорит она, – и ему это тоже нравится. Псих.
– Садист?
– Наверное.
– Онир, – говорю я, глядя ей в глаза, – мне в голову пришла одна мысль.
– Да?
– Навид знает, что у Эллы есть младшая сестра?
Ее лицо вдруг становится пепельным.
– Не уверена, – отвечает она. – Вряд ли.
Я против воли представляю худший сценарий, и мое дыхание учащается, а ладони потеют.
– Думаю, ты отрицаешь очевидное. Твоя подруга, даже если бы захотела, не смогла бы найти работу хуже, – говорю я. – А ты не могла бы более опрометчиво выбрать себе парня. Он работает на человека, который считает нормальным угрожать кому-то. Ты хоть понимаешь? «Электра» – небезопасное место. Для тебя. Я говорю это не потому, что хочу напугать тебя. Я забочусь о тебе. Я не хочу быть сторонним наблюдателем.
Она одергивает шелковое платье и выпрямляется. Переключение, говорю я себе. Она снимает ногу с колена и смотрит на литографию, качая головой из стороны в сторону. Сердечко ожерелья лежит в ямочке под ее шеей.
– Алекса? – спрашиваю я.
Она кивает.
Я молчу, снова пытаясь собраться с мыслями.
– Сегодня что-то много переключений, – говорю я.
– Знаю. Извините.
– Нет надобности извиняться. Это просто мое наблюдение.
Молчание.
– Тебе хочется чувствовать себя в безопасности? – спрашиваю я.
– Не знаю.
– Почему?
– Может получиться, что я возненавижу себя.
Я жду.
– Так всегда было. Ну, часть меня так всегда делала. С детства.
