Я поворачиваюсь к Шону и ловлю его взгляд. А он свой отводит.
– Что это? – спрашиваю я.
Он пожимает плечами:
– Не лезь, тебя это не касается.
Мы выходим на улицу, над которой нависла угроза неминуемого дождя. Уличный фонарь разливает мягкий свет. Я хочу взять Шона под локоть, но он раздраженно убирает руку, и я пытаюсь понять, что на него так подействовало: мрачный взгляд Долли или мое любопытство. Холодный и высокомерный, он идет вперед.
– Я ненадолго зайду в клуб, – говорю я, понимая, что мне хочется увидеться с Эллой, – а потом пойду домой.
Он оборачивается.
– Ладно, – говорит он, – как знаешь.
* * *
Джейн и Элла болтают у стойки администратора.
В восторге от того, что видит меня, Элла выходит из-за черной лакированной стойки и бросается мне на шею, а Джейн тем временем вешает в гардероб пиджаки двоих мужчин.
– Опять новая юбка, – весело говорю я.
– Одна из девочек дала мне, – шепчет Элла, разглаживая обеими руками мягкую черную кожу. – Ей была мала.
На мгновение мне становится завидно. Я смотрю на свои выцветшие джинсы, их фасон уже не так моден, как мне хотелось бы. Я уже давно не стригла и не укладывала волосы. И хотя зависть мимолетна, это ядовитое зеленое чувство тревожит меня, потому что раньше в нашей дружбе соперничество практически отсутствовало. И сейчас это чувство для меня ново и едко.
У меня так и не получается сказать:
«Ты классно выглядишь, и мне завидно. Прости меня».
– Как у тебя дела с Грейс? – спрашиваю я в надежде, что наши связи за пределами «Электры» помогут мне восстановить близость с ней.
– Замечательно, – отвечает она. – Значительно лучше. Спасибо, что поговорила с ней.
– Всегда пожалуйста.
Я смотрю, как Джейн идет к двойным стеклянным дверям. Мелькание красных подошв ее туфель напоминает проблесковый маячок. Она толкает двери обеими ладонями, встряхивает рыжими волосами. Я заглядываю в зал – Кесси и Эми о чем-то беседуют под низко висящим светильником в стиле «ар-деко». Эми покраснела и возбужденно жестикулирует, Кесси просто кивает.
– Пошли завтра вечером в кино? – предлагает Элла.
– Не знаю. Может, сыграем на бильярде? – говорю я.
Раннер улыбается, мое предложение ей по душе.
– Давай.
Стеклянные двери снова распахиваются. Из зала вылетает Эми. Взгляд у нее дикий. Она отдает Элле стакан с напитком и что-то шепчет ей на ухо.
«Как жестоко!» – говорит Онир, указывая на Кесси.
– В чем дело? – спрашиваю я, когда Эми уходит.
– Аннабела.
– А с ней что?
– С ней все. Ушла работать к конкуренту. К русскому.
– Я знаю, – говорю я.
– Ты знаешь?
– Она сама мне рассказала на вечеринке у Шона.
Элла делает шаг вперед и больно хватает меня за руку.
– Ой!
– Никому об этом не заикайся, – говорит она. В ее глазах масса эмоций – страх, гнев, не знаю. – Иначе Навид взбесится.
– Отпусти меня, – прошу я.
Она не отпускает. Вернее, отпускает не сразу. Ее пальцы продолжают впиваться мне в руку. Под ее взглядом мне становится неуютно.
– Алекса, ты не знаешь, на что он способен, – говорит она, – ты не понимаешь.
В клуб входят двое мужчин, их куртки намокли под моросящим дождем. Элла наконец-то выпускает мою руку. На ее губах появляется остервенелая улыбка.
– Здравствуйте, – со всем возможным радушием говорит она, – как вы провели отпуск?
– Замечательно, – отвечает один из мужчин, с седыми волосами. – А вы, Элла, как поживаете?
– Хорошо, – мурлычет она. – Я очень рада видеть вас обоих.
Довольные, как петухи в курятнике, они протягивают Элле по купюре.
«Неужели они настолько тупы?» – спрашивает Раннер.
«Это же очевидно, – говорит Онир, – они же услышали то, что хотели услышать».
В ответ Элла передает каждому по кружочку. На лицевой стороне кружочков элегантно выгравировано «Электра», на обратной стороне буквы: «С» у седовласого, «D» у его приятеля. Ночь будет долгой.
Входит еще четверо мужчин. Элла принимает их верхнюю одежду. Передает им кружочки с буквами до «H».
Один из мужчин, с окладистой бородой и грустными глазами, кладет кружочек в нагрудный карман рубашки, а потом потирает руки, как радостный жадный школьник. Мне кажется, что ладони у него липкие.
На Свет выходит Раннер, тянется к стакану Эллы и залпом выпивает его. Мужчина смотрит на меня и морщится.
«Что? Недостаточно благородна для тебя? – кричит Раннер у меня в голове. – Хочешь, чтобы она до конца выпила свой стакан? Таких, как мы, ждет канава, верно? А канавы эти существуют только из-за таких, как ты!»
* * *
Я наблюдаю за работой Эллы, и у меня портится настроение. Я то и дело кошусь на дверь, опасаясь, что войдет Джек. Мне трудно представить его в таком заведении, как это, он сам говорил, что не ходит по таким местам, но что я знаю о нем? Практически ничего – о нем как о мужчине. И у кого в наши дни нет заскоков?
Я потираю руку в том месте, где меня схватила Элла, и думаю о мужчинах, которые сходят с ума от тел девушек «Электры» и засовывают купюры за резинки их чулок. Которые отбивают поклоны, чтобы заглянуть под их коротенькие черные юбочки. Приходится смириться с тем, что мужчины делают такое только потому, что могут это делать.
Я поворачиваюсь к Элле.
