— Ты — дурак Акинара Исао. Может хоть на пороге смерти осознаешь, что всё это было предрешено много лет назад. Богиня почти не отвечает даже на молитвы смертных. А ты посмел не смиренно молить, а требовать подарок от Богини. Наложницу. Постельную игрушку. Посчитал, что вправе ей указывать? Подумал, что она подчинилась, преклоняясь перед твоим величием? А она привела к тебе ту, что должна была родить ребенка в котором пробудится древняя кровь рода Акинара. Именно в том принце, которого ты своим сыном не считал никогда. Именно в том, кто никогда не видел в тебе отца.
— Император умер! — громко провозгласил Киан, накрывая лицо своего брата покрывалом. — Но время скорби наступит лишь после того, как императорский венец обретёт нового хозяина.
И мы все отправились в тронный зал, соблюдая торжественное молчание.
Люди Сян уже притащили туда рыдаюшюю Императрицу. Теперь уже бывшую. Согнали наложниц. Для массовки.
А третий принц гордо прошествовал к трону.
Сын Эйран снова спрятался за спиной Джина и схватил его за подол его ципао:
— Пятый брат, мы умрём? Нас убьют? — спросил он тихо.
— Нет. — Джин был спокоен и расслаблен. — Ты будешь жить, если не пожелаешь занять место Императора.
— А мама? — мальчик всхлипнул.
— И она будет жить, если не попытается усадить тебя на трон. Не отходите от дяди Киана и всё будет хорошо.
Ребёнок закивал, как деревянный болванчик и ухватился теперь за рукав Киана.
Я не удержалась и погладила его по голове, успокаивая. Сейчас он мне до боли напоминал моего маленького Лисёнка.
Эйран, неужели, у тебя получилось оградить сына от яда Золотого Города? Неужели ты смогла воспитать его достойно? Неужели твоя любовь к нему, действительно, вытеснила амбиции и жажду власти?
Надеюсь, что так.
Потому что у Джина есть друзья-ровесники. Самая маленькая в его стайке — это Мей. С детьми он не сильно ладит.
А поучиться этому стоит. Год-другой и у самого малыши появятся. Практика не помешает.
Считается, что старший брат никогда не заменит отца. Но у нас ситуация особая. Из Исао такой паршивый отец, что заменить его может даже табуретка. Так что, справится наш Джин. Потому что он — лапочка и умничка. Его Киан, Лей и Шен воспитывали.
Это были минуты абсолютного торжества Сян и третьего принца.
Женщина, которая считала себя победительницей стояла в шаге от того, кто должен был подарить ей высшую власть в Золотом Городе. Она сияла.
Ровно до того момента, как её сын, едва протянувший дрожащие руки к императорскому венцу, рухнул на каменные плиты пола.
Один из чиновников, которых в тронный зал спешно согнали вместе с вдовствующими наложницами прошлого Императора, осторожно подошёл к телу. Проверил пульс и скорбно объявил:
— Третий принц навечно покинул нас.
Сян страшно закричала.
Залилась в истерике.
Но теперь она была не будущей Императрицей, и даже не матерью принца, а всего-лишь наложницей пятого ранга — одной из многих. Хотя, и это было уже не так важно. Потому что хоть какие-то права имели лишь наложницы действующего Императора.
Старшая госпожа движением руки послала двух крепких служанок к ней. На коронации принято сохранять достоинство, изображая каменные изваяния, а не рыдать.
Что бы не случилось. Традиции.
Сян оттащили в глубину зала к другим вдовствующим наложницам, наградив парой оплеух и заткну рот полой её же платья.
Золотой Город жесток.
И особенно жесток к тем, кто был на вершине.
Тело вынесли быстро. Особого пиетета к мертвым принцам тут не испытывали. Ну, умер и умер.
Взгляды присутствующих скрестились на трёх оставшихся наследниках.
— Эйран, подведи своего сына к трону, — властно приказала уже бывшая Императрица своей компаньонке.
Но молодая женщина лишь опустила глаза. А четырнадцатый принц лишь сильнее вцепился в одежду старшего брата и дяди, всем своим видом показывая, что с места не сдвинется.
Лис улыбнулся и ласково потрепал мальчика по волосам.
Но тут на сцену гордо вышла Инис, ведя за руку своего сына. Ребёнок смотрел на присутствующих испуганно и зло. Нехороший у него был взгляд. Очень нехороший.
Я сразу поняла, что она решила сделать.
Инис предусмотрительно подхватила венец не голыми руками, а тканью длинных рукавов и была готова уже водрузить его на голосу двенадцатого принца.
Джиндзиро поморщился, но всё же громко произнёс, перекрывая своим голосом людской ропот:
— Венец убьёт недостойного. И примет лишь того, кто будет способен взять в свои руки власть. Женщина, отойди в сторону. Твой сын — всего лишь неразумное дитя. Кто станет слушать его? Как будет он отстаивать свою волю?
Некоторые чиновники воспряли духом и расплылась в довольных улыбках. Другие нахмурились, бросая на Джина осторожные взгляды.
Дураку понятно, что никак.
Вместо юного Императора ближайшие лет десять будут править чиновники из рода его Матери. А может и дольше. Если воспитать мальчишку в нужном ключе.
Зачем тебе скучная власть, мальчик? Налоги, дороги и прочая ерунда. Слуги и так, выполнят любой твой каприз. А для развлечения тебе хватит гарема, охоты и пиров, где алкоголь будет литься рекой.