— Пятый принц, как старший из императорских наследников должен занять пристол, — веско объявил убежденный сединами чиновник, тяжело опирающийся на красивую резную трость из морёного дерева.
Некоторые степенно покивали.
Некоторые болезненно поморщились.
Джин нравился далеко не всем. Особенно он не нравился взяточникам и казнокрадам. Но справедливости ради, мой сын таких люто ненавидел. Так что между ними царила абсолютная взаимность.
Инис слишком жаждала власти. И была готова рискнуть. Нет, не собой. Всего-лишь сыном, который станет совершенно бесполезным, если не займет пристол.
Мать брата Императора. Насмешка, а не титул. И с ним женщина мириться не желала.
Венец лёг на голову мальчика.
— Преклоните колени перед новым Императором, — громко возвестила Инис.
Джин снова поморщился:
— Брат, не своей волей ты посягнул на мою власть. Это за тебя сделала женщина, чья попытка убить меня обернулась смертью нашего брата. Но ты можешь отказаться. Пока ещё можешь.
— Нет! — голос двенадцатого принца сорвался на визг. — Я — Император! И я приказываю казнить моих братьев. Сейчас же! Хорошо Инис сына накрутила. Научила, как избавиться от потенциальных конкурентов. А сейчас стоит гордо, улыбается. Торжествует.
Мне хочется подойти и влепить пощечину. Чего тебе не жилось спокойно, Инис? А вместе с тобой жили бы твои дети.
Я бы многое отдала, чтобы не пришлось моему сыну взваливать на себя бремя ответственности за целый народ. Потому что власть — это не игрушка для избалованного ребёнка. Это тяжёлые решения, постоянные сомнения и жизнь без права на ошибку.
Толпа забурлила. Отличный первый приказ нового Императора. Убить родных братьев. Многие поняли простую истину. С таким правителем страна кровью умоется. И не раз.
Даже тех, кто сначала обрадовался, передёрнуло.
Потому что тонкая это грань. Сначала казнить показываешь соперников по наущению матери, а потом забавы ради. Потому что захотелось.
— Чего встали⁈ — взвизгнул двенадцатый принц, считающий себя Императором.
Но опытные чиновники знали жизнь. И людей знали. Ясно им было, что заминку эту мальчишка не простит. Всю жизнь вспоминать будет. И мстить.
На колени сначала опустился один, потом другой, третий.
Через мгновение принц упал и забился в конвульсиях.
А венец с головы маленького мертвеца покатился под ноги к истинному его владельцу.
Киан выступил вперёд и тихо спросил:
— Ты позволишь мне?
Джин нервно кивнул.
Я нежно коснулась плеча сына, потому что видела: последняя смерть ножом резанула ему по сердцу. Мой Лисёнок пытался спасти своих младших братьев. И не его вина, что к его словам прислушался лишь один из мальчиков, а второй был слишком сильно отправлен ядом ненависти Золотого Города.
Чувствую себя монстром, но я вздохнула спокойнее, когда двенадцатого принца не стало.
Сам или с подачи Инис, но он пожелал смерти моему сыну. Это не были слова, сказанные в пылу ссоры, а приказ, отданный тем, кто был готов его исполнить. Приказ убить.
Какая мать способна такое простить?
Может быть такие и есть, но я к их числу не отношусь. Так уж вышло. За такое я сама готова убивать. И мне всё равно, сколько лет тому, кто попытался отнять жизнь моего ребёнка.
«Равной мерой отмерено будет» — вспомнились мне мои же слова, сказанные Алой Богине.
Ужасно, когда умирают дети. Но двенадцатый принц не был неразумным младенцем.
Девять лет…
В этом возрасте ты должен различать добро и зло. Осознавать последствия своих действий. И понимать, что такое «смерть».
И раз уж вспомнилось… тот монстр, в чьём подвале я встретилась с Богиней, тоже когда-то был ребёнком.
Киан медленно опустился на одно колено, подхватил венец и протянул его тому, кого уже много лет считал сыном.
Красивый жест.
За красотой его, за чувством облегчения и радостью победы, мы потеряли осторожность.
Тело двенадцатого принца унесли, а Инис, которая вела себя тихо, осталась без присмотра. Нам было не до неё.
Хотя, я должна, должна была проследить за ней. Меня же предупреждали.
Она успела подобраться к Джину непозволительно близко, а мы ничего не заметили.
В её руке был серебряный кинжал с алым лезвием.
Единственной, кто успел среагировать, была Раяна.
Она вспышкой молнии бросилась наперерез, подставляясь под удар.
Киан оттолкнул меня себе за спину и я не удержалась на ногах. Юный принц решил проявить рыцарские качества — попытался удержать меня. Но немного не рассчитал мой реальный вес. В итоге: на полу мы оказались оба, выпав из поля зрения Инис. И женщина бросилась на первую, кто попался на глаза. Ей оказалась Баолинь.
Сестра Шена свою жизнь ценила значительно выше, чем жизнь своей дочери. Поэтому думала не долго. Она схватила маленькую принцессу за плечо и толкнула под ноги Инис, а сама бросилась в толпу.
Да что же творится с женщинами здесь?
Я знаю, что изоляция и жажда власти сводит с ума. Но это же целый город. У каждой здесь есть свой дворец. Здесь есть сады и парки.
У них есть целая жизнь, где они не знают голода и холода. Жизнь, где у них есть дети.
И вместо того, чтобы дарить им свою любовь, они ломают их, принося в жертву своего тщеславия.