— Так не должен вести себя мальчик пяти лет от роду. Что с ним произошло, если он повзрослел столь рано?
— Его ненавидит отец-Император, наложницы и другие принцы, — начала перечислять я. — Императрица к нему совершенно безразлична. А его единственный дядя всё это время жил на Юге и не спешил защитить. Даже Шен сбился со счёта, сколько раз Джиндзиро пытались убить в стенах Золотого Города. Последний раз был на том злосчастном чаепитии в саду. И я даже не про то, что второй принц толкнул его в воду. Его хотели отравить. Мы сделали всё, чтобы защитить этого ребёнка, внушить ему осторожность и благоразумие. И, да, принц Киан, у него были лучшие учителя из возможных.
— Однажды его острый ум станет мудростью. А осторожность и благоразумие станут хорошим подспорьем в решении государственных дел. И тогда над Альтеей взойдёт новое солнце, знаменуя эру расцвета и процветания. Но осторожность может превратиться в мнительность, благоразумие — в безразличие. И на мою землю придёт тиран. Меня беспокоит, что пятый принц, в раннем детстве столь холоден и расчётлив.
— А меня беспокоит то, что вы делаете такие выводы столь поспешно, — я смотрю на мужчину, которому доверила нашу безопасность и думаю, не прогадала ли я, сделав это? Наверно, стоит его бдительность немного притупить. И никакой это не газлайтинг. Ну, может, совсем чуть-чуть. Но что мне остаётся делать? — Ваше Высочество, с чего вы взяли, что он расчётлив сам по себе? Джин, просто, копирует поведение Шена. Или моё. Вы не думали, что «принцесса далёкого мира» могла жить в месте ещё более жестоком, чем Золотой Город? Богиня доверила мне это драгоценное дитя не за красоту и скромность. Этого во мне и близко нет. Я должна учить и защищать сына до тех пор, пока он не сможет защитить себя сам. Но, не беспокойтесь. Человеколюбие и совесть в принце тщательно взращивают Лей с девочками. У нас разделение обязанностей. Не нужно смотреть свысока. Они прекрасно справляются. Если сомневаетесь, можете присоединиться к этому благому начинанию и будете отчаянно яростно отстаивать всё хорошее и самоотверженно бороться против всего плохого с Айкой. Она у нас самая добрая.
— Я, пожалуй, действительно, поспешил с выводами, — немного натянуто улыбнулся мужчина. — Но теперь вижу, что пятый принц — сын своей матери. Вы так разумны и рассудительны, хотя вам нет даже тридцати.
— Госпоже недавно исполнилось двадцать, — шепотом произнёс Шен, склоняясь к принцу и протягивая ему тарелку с мясной кашей.
Печально, конечно, что я ещё и выгляжу старше своих лет. Однако, с такой генетикой и жизнью это не удивительно.
— Сколько? — Киан аж на ноги подскочил, роняя свой ужин. На лице шок, неверие и, кажется, ужас. — Сколько?
— Двадцать, — подтверждаю я сей прискорбный факт. В моём мире мне было бы сейчас двадцать три. Но тут в году почти на шестьдесят дней больше. И считать надо так, как привыкли местные.
— Сколько вам было лет, когда вы вошли в Золотой Город?
— Почти четырнадцать.
— То есть тринадцать? — в голосе Киана слышится металл. Шен и Лей реагировали, примерно, так же.
Ну, не принято тут тащить в постель девочек моложе семнадцати. В шестнадцать — это ещё хоть как-то приемлемо, при большой взаимной любви. Но в тринадцать… Такое считается извращением. По ряду вполне объективных причин. Таких, как физическое здоровье девушек. Ведь никто не будет спорить, что подростковые беременности могут быть крайне опасны, даже при наличии магов-целителей.
Пойти в этом возрасте в услужение можно. Многие девушки из бедных семей делают так, чтобы накопить на приданное. Но стать служанкой в гареме — не то же самое, что наложницей.
— Я прошу прощения, — произнёс мужчина сдавленно.
— За что? Это же не вы спали со мной.
После этих слов Киан залился краской. Какой нежный! У нас даже Ая так не реагирует. Теперь. Хотя, первое время, конечно, и краснела, и бледнела. Но с кем поведёшься… потом у нее стыдливости поубавилось.
— Может быть заварить чая? — дипломатичный Лей, как всегда, старается разрядить обстановку.
— Нет. Благодарю. Мне нужно подумать в тишине. — принц Киан снова надевает на себя маску высокого достоинства и выходит из нашего шатра.
— И зачем это представление? — Лей не выказывает никаких эмоций. Привык уже к нашим странностям? Или окончательно познал дзен?
— Господин имеет право знать возраст матери своего любимого племянника. Я лишь озвучил его. — голос Шена, наоборот, дерзок и насмешлив, но главное он говорит, даже не шёпотом, а одними губами. — Он слишком много думает о том, что Джин отличается от обычных детей. Это его нервирует и немного пугает. Лучше пусть его мысли занимает Император, который насилует маленьких девочек. Ведь ни о каком добровольном согласии и тут и речи быть не могло.
Я киваю.
Действительно, лучше.
Безопаснее. Для всех нас.
Шен чувствует это, как никто другой. И что бы я без него делала?
Иногда мне так хочется забраться к нему на колени, закрыть глаза и обнять его крепко-крепко. Почувствовать тепло его тела и ощущение безопасности, которое укрыло бы меня, словно, тёплым одеялом.
Но нельзя.