Эстер и Аура сидят рядом — две девчонки на белом песке. За спиной у них высятся эвкалипты, колышется прибрежный вереск. Перед ними бархатной драпировкой ювелира раскинулось море. Они сидят под ласковым ветерком, под жарким солнцем, карауля фляги с чаем и печенье, и не сводят глаз с женщин на берегу. Нин, Куини и другие женщины из их рода стоят, закатав штаны и согнувшись, по щиколотку в соленой воде, и водят руками в зарослях водорослей. Время от времени достают неказистые бурые раковины, опускают их в прозрачные баночки. Раковины они заберут домой, вычистят и, в соответствии с неизвестным Эстер и Ауре древним ритуалом, разложат переливчатыми горками на столе Куини, за которым она станет нанизывать их на нитку, собирая ожерелья. И они засветятся, словно изнутри, волшебным сиреневым, голубым, зеленым, розовым серебром и золотом — цветами полярного сияния.
— С удовольствием, — ответила Эстер. — Посмотрю, что будет, если мама найдет в себе силы разлучиться с тату-машинкой. Напишешь мне? — И она открыла входную дверь.
— Договорились. — Нин пошла к машине, где ужа ждала Куини. — Старри?
— Что?
— Скажи ему. Не откладывай. Про
Помахав вслед Нин и Куини, Эстер вернулась в дом и прислонилась к входной двери.
— Старри? — позвал Джек. — Выпьешь чаю?
Эстер вернулась на кухню. Она так нервничала, что свело желудок. Как вести себя дома наедине с отцом? Как возродиться в месте, из которого она сбежала в тот тихий полдень? С чего начать, как распутать узел невысказанных слов, который все затягивался — с того самого дня, как Аура вернулась из Дании, чтобы исчезнуть без следа? И главное — как приступить к рассказу о несчастном случае с лебедем?
— Эстер, да ты вся дрожишь. Иди сюда, садись. — Отец подвинул стул к кухонному столу.
Эстер села. Джек шагнул к чайнику и залил чайный пакетик горячей водой.
— Так где мама? — спросила Эстер.
— Ушла понырять. — Джек так и стоял к ней спиной. — С утра пораньше.
Ну да. Если Фрейя не в салоне, то она в море. У них с Аурой была одна страсть на двоих — исследовать глубины, где растут подводные леса и плавают тюлени.
Джек повернулся к Эстер, но все еще не мог взглянуть ей в глаза. Поставив перед ней чашку имбирно-лимонного чая, он сел рядом.
— Вчера я тебя почти не видел. Узнал только, что вы с Нин в конце концов оказались в Звездном домике. Как ты?
Эстер с наслаждением сделала глоток — очень хотелось горячего.
— А покрепче ничего нет? — пошутила она.
— Есть. — Джек поднялся.
— Папа, я пошутила.
— Есть виски, сливовая наливка и глинтвейн. Налью чего хочешь, только скажи, как ты себя чувствуешь. — На этот раз отец взглянул ей в глаза.
— Виски.
Отец взял бутылку с полки над плитой, открутил крышку. Налил немного в дымящуюся чашку Эстер. Снова сел и выжидательно посмотрел на нее. Эстер вздохнула.
— Я приехала домой, и мне нелегко. Вот и все.
— Понимаю.
— Нет, папа, я… сука.
— Не ругайся, Старри.
— Я убила лебедя. — Эстер снова села и убрала волосы со лба, чтобы показать Джеку шишку.
— Что ты сделала?
— Куини осмотрела меня вчера перед поминальным вечером. Со мной все в порядке. Это случилось в роще, возле гранитных валунов. Я его сбила. Лебедя. Или он упал на мой пикап. Не знаю, как эта херня вышла…
— Не ругайся, Старри. — Отец, ласково обхватив ее за щеки, осматривал ушиб на лбу. — Расскажи, что произошло.
Эстер пересказала, как ехала домой.
— А птица?
— Она у меня под кроватью.
— Не понял.
— Я должна ее похоронить, — тихо сказала Эстер.
— Давай я похороню.
— Папа, я должна сама ее похоронить. — Голос Эстер дрогнул.
Джек кивнул, что-то обдумывая.
— Хорошо. Тебе понадобится лопата. Схожу в сарай, принесу.
— Спасибо.
Эстер снова отпила из чашки.
— А что с пикапом?
— Ветровое стекло в трещинах, капот погнулся. Нин взяла его на себя.
От виски немного расслабилась челюсть, из глаз ушло напряжение.
— Значит, какое-то время ты побудешь дома.
— Да, несколько дней.
Каминные часы, стоявшие на верхней полке, — подарок датской родни — прозвонили четверть второго, запнувшись на последнем «динь», как всегда.
— Как на работе? — спросил Джек. — Управлять «Каллиопой» — задача не из легких.
— Все отлично. Дел по горло.
— Я горжусь тобой. Из тебя вышел прекрасный менеджер. Для такой работы нужна недюжинная сила характера. Учитывая, какой год мы пережили. Тебе пришлось нелегко.
У Эстер запылали щеки.
— Ну… — Она выдавила улыбку. — Мои ребята — лучшие в мире. И потом, это всего лишь «Каллиопа». Я же не отелем «Риц» управляю.
— Конечно. У тебя под началом всего-навсего историческое поселение-заповедник, персонал и туристы.
— Ты так говоришь, потому что я твоя дочь.
— И я очень этому рад. — Джек подмигнул ей. Поколебался. Вздохнул. — Ты ничего не сказала про вчерашний вечер.
Эстер припала к чуть теплому чаю.
— Хорошо, что ты приехала. Как жаль, что возвращение вышло тяжелым. — Джек обнял ее.
Эстер вспомнила, какое выражение появилось у него на лице, когда он заметил ее в толпе, и у нее заболело сердце. Она положила голову Джеку на плечо.
