После того как Аура покинула их, Эстер поклялась, что больше никогда в жизни не шагнет в воды океана.
Тетя Ро невозмутимо разглядывала Эстер.
— Тебя не было очень долго, — объявила она.
— Да, меня долго не было. — Эстер налила стакан чая и себе. — Как продвигается дело? — Ей очень хотелось сменить тему. С самого детства Эстер приходила посидеть на песке, пока Нин и Куини собирают раковины, но сама к ним не присоединялась. Куини еще в детстве объяснила ей, что
— Хорошо. Но тревожно. В последний раз я видела столько раковин только в молодости. Когда их собирала мама. Или ее мама. Или Пилунимина. — Тетя Ро поцокала языком. — В океане слишком жарко.
Слушая тетю Ро, Эстер зарыла руки в песок и сжала в кулаки — ей хотелось что-нибудь удержать. Пару радужных раковин. Засыхающие водоросли.
— Помнишь историю Пилунимины?
— Да, тетя Ро.
Эстер следом за Нин и Аурой идет по тихому вестибюлю художественной галереи. Девочки дрожат от восторга; перед ними Фрейя, Куини, тетя Ро и Зои — двоюродная сестра Куини. Зои в униформе, как у всех в галерее. Она ведет их в прохладный сухой зал, где собраны самые разные тумбы с выдвижными ящиками, полки и лампы. Эстер с восхищением смотрит на большую морскую раковину на черном шнурке, которая висит у Зои на груди. Зои выдает им тканевые перчатки и подводит к витрине с ящиками. Куини и тетя Ро держатся за руки. Зои медленно выдвигает один ящик. Все, кажется, затаили дыхание: Зои извлекает на свет самое старое ожерелье из коллекции
По дороге из Солт-Бей тетя Ро рассказывала о женщинах пакана[30]. Такой была и Пилунимина, которую еще девочкой похитили европейцы, охотники на тюленей, и которая двадцать жутких лет выживала, переходя от одного такого охотника к другому и переселяясь с одного острова на востоке Бассова пролива на другой. О женщине, которая взбунтовалась против навязанной ей религии и, несмотря на наказания, продолжала придерживаться традиций и ритуалов, подобных
Эстер склоняется над ожерельем Пилунимины, раковины на котором нанизаны от малых к большим. Зои рассказывает, что Пилунимина создала его в 1854 году, когда ей было за пятьдесят, а жила она тогда в нужде. Эстер пытается понять, как можно было сотворить эту сияющую, сильную, вечную красоту во времена таких страданий. И все же вот оно, переливается в свете ламп — сделанное вручную ожерелье из раковин; ему полтора века, в нем мудрость многих женщин, в его мерцании — все краски моря, звезд и луны.
Куини опускается на колени рядом с Нин, Аурой и Эстер.
—
Эстер раскрыла ладони, чтобы захватить еще песка, и взглянула на Нин и ее семью. Люди этого рода вынесли все тяжести колонизации — и выжили, а теперь их море опасно нагрелось. Ламинария умирает. Не будет водорослей — не будет и раковин. У Эстер свело желудок.
— Мы собираем раковины для особой выставки, — звонко объявила Куини. — Нин уже говорила тебе? Она работает вместе с Зои. — Лицо Куини светилось от гордости. — Наши ожерелья повезут в турне по всей Тасмании. Нин и Зои сейчас заканчивают советоваться с галереей и общиной, а еще на этой выставке будут работы нашей Нинни. Она теперь человек влиятельный: в галерее на Саламанка-маркетс раскупили ее первую коллекцию
— У тебя была выставка? — Эстер с восхищением взглянула на Нин. — Когда?
— С полгода назад. — Нин просияла. — Сейчас я леплю скульптуру, выставим ее во время тасманийского тура.
— Нин, — ахнула Эстер, — так ты самая настоящая художница? Я и не знала.
— Я писала тебе про выставку. И приглашение посылала, — довольно сухо сказала Нин.
— Ну что? — Куини вскочила с раскладного стульчика, и Эстер мельком увидела выглянувшую из-под рукава татуировку — серо-голубой рыбий хвост. Работа Фрейи. — Продолжим?
Нин обняла Эстер, и они стали смотреть, как женщины возвращаются на мелководье.
— Прости, Нин, — сказала Эстер, скручивая между ладонями бумагу из-под сэндвичей. — Прости, что пропустила твою выставку. После ее ухода я перестала проверять почту, соцсети, вообще все перестала проверять. Решила, что, если случится что-нибудь важное, мне позвонят на работу.
— Это же ужасно — не подпускать к себе тех, кто тебя любит.
— Какая я была сволочь. — Эстер помолчала, и слова повисли в воздухе. Не смея смотреть на Нин, она перевела взгляд на женщин ее рода, стоявших на мелководье. — Но мне до сих пор очень важно приезжать сюда. Спасибо. Спасибо, что снова меня позвала.
— Всегда пожалуйста, Старри, — вздохнула Нин. — Сволочь ты или нет — без разницы.
Они стали смотреть на женщин вместе. Левые руки поднимают водоросли, правые проводят по ним, ища ракушки.
