— Может быть, расскажешь, как ты себя сегодня чувствуешь? — спросил он ей в макушку.
Эстер окаменела, не позволяя себе повестись на психотерапевтические интонации Джека. Она вспомнила, как когда-то выкрикнула ему: «Я тебе не пациентка!»
Тикали часы. Эстер молчала.
— Эрин искала тебя вчера вечером — ты ее видела? — Джек сменил тему, и голос зазвучал повеселее.
Эстер помотала головой:
— Нет, но хотела увидеть.
— У тебя будет время с ней пересечься, пока пикап в мастерской.
Эстер залпом допила сдобренный виски чай и встала.
— Я, пожалуй, пойду. Мне скоро ракушки собирать с Нин и Куини.
— Старри, — Джек потянулся к ней, — послушай… — Его лицо исказило отчаяние. — Сама понимаешь: несчастный случай с лебедем не знак судьбы. Твое присутствие ее бы не спасло, и ты это знаешь.
Эстер потерла грудь ладонью и хмыкнула.
— Не думай, что видишь меня насквозь.
— Боюсь, что я вижу тебя насквозь, — улыбнулся Джек. — Извини.
Эстер вытерла нос тыльной стороной ладони. Болела голова — Эстер устала и не знала, как быть. Она снова сделала шаг к двери.
— Может, начнем сначала? — Джек вздохнул. — Я просто очень рад тебя видеть. Если ты не хочешь о чем-то говорить — значит, не будем. Но поесть все-таки надо. Согласна? Хочешь, я приготовлю яичницу? С острым соусом, твою любимую?
Все накопленное Эстер желание сопротивляться покинуло ее в мгновение ока, и она села, опустошенная.
— Яичница — это усраться как здорово.
— Не ругайся, Старри.
На прибрежной дороге лежали пятна теплого света. Эстер ехала на юг, через эвкалиптовые рощи и заросли казуарины. Морской воздух, насыщенная смесь запахов: ароматов водорослей, соли и чайного дерева от тянувшихся вдоль дороги кустарников — кружил голову. Заметив машину Нин рядом с парой других, Эстер остановилась. После тостов с яйцом Джек предложил Эстер взять его синий «нептун-комби» шестьдесят восьмого года — другой машины у него в жизни не было. Эстер не стала долго раздумывать. Подростком она бы почку продала за «комби» Джека, когда Аура вечером перехватывала у нее пикап без очереди. Но в те дни Джек бывал непреклонен. «Я готов отдать вам звезды, но „комби“ даже не просите». А теперь — вот. «До скорого», — сказал Джек, легко вручая ей ключи; услышав собственные слова, он улыбнулся и повторил: «До скорого. На ужин я испеку пирог с картошкой и сыром». Это он прокричал, когда Эстер уже отъезжала. Ее любимый пирог. Выбираясь на подъездную дорогу, она оглянулась еще раз. Ей показалось — или в окне материнского тату-салона за домом действительно мелькнула тень?
Захватив сумку и термос, Эстер выбралась из «комби» и закрыла дверцу; звук, с которым дверца захлопнулась, доставил ей громадное удовольствие. Пройдя под соснами и акациями, Эстер очутилась на извилистой дорожке, которая привела ее через заросли вереска и банксии к камышам. Эстер провела рукой по белым ирисам, вспоминая корзиночки, что Куини плела Фрейе многие годы. Когда Куини приходила к Фрейе в салон, после нее всегда оставалась новая корзинка — на каминной полке, на подоконнике, на краю стола, на книжной полке. Они обменивались историями, и им были не нужны слова.
Выходя из-под полога деревьев, Эстер приставила ладонь козырьком, чтобы защитить глаза от солнца. Женщины, согнувшись и опустив головы, стояли на мелководье. Руки их двигались по песку: они собирали раковины. Что-то отправлялось в банку, что-то отбраковывалось. Ритуал, который повторялся вновь и вновь.
Эстер сбросила резиновые шлепанцы и пошла по белому песку босиком. Песок был таким мягким, что поджимались пальцы.
—
Эстер помахала в ответ и подняла термос с чаем.
— Я привезла печенье с кокосовой посыпкой, — пропела она, усаживаясь на песке, поодаль от собиравших раковины женщин.
— Перекур, — пронзительно крикнула Нин через плечо и побежала к Эстер.
После сэндвичей с сыром и салатом Эстер открутила крышку термоса и стала разливать чай в стаканчики, которые подставляли ей Куини, Нин и прочие женщины ее рода, сидевшие на складных стульях. Эстер распечатывала упаковки печенья и пускала их по кругу.
— Здравствуй, Корал, — сказала Эстер одной из младших двоюродных сестер Нин, наполняя ее стаканчик.
—
— Как стажировка? — беззаботно спросила Эстер, коротко взглянув на татуировку в виде листа эвкалипта, украшавшую лодыжку Корал. Работа Фрейи.
— Хорошо, — порозовев, ответила Корал. — Твоя мама — удивительный человек.
В душе у Эстер сцепились гордость и зависть, но она постаралась скрыть чувства улыбкой.
—
— И я тебя, тетя Ро. — Эстер обрадовалась, что можно переключиться на что-нибудь еще.
— Пойдешь? — Тетя Ро оглядела Эстер с головы до ног. Та выдержала взгляд.
— Я больше не плаваю в море, тетя Ро. Вы что, забыли?
