Когда Джек учился на последнем курсе Тасманийского университета, ему предложили место на вводном курсе мифологии и психологии — факультативном курсе для будущих психологов и искусствоведов, которого все давно ждали. День первой лекции оказался полон аномальных происшествий. Для начала Джек проспал, не услышав будильника. Опоздал на автобус. Наконец он примчался в университет. Лекция уже вовсю шла. Джек проскользнул в двери аудитории, моля Бога, чтобы тот послал ему свободное место, но все места у прохода оказались заняты. Джек пробирался вдоль стены, ощущая взгляды пылающей кожей. Нахлынула паника. Чтобы собраться и успокоить дыхание, Джек стал смотреть на собственные ноги; тогда-то он и увидел ее. По голубому ковру тянулась неровная дорожка из темных пятен. Джек проследил за ней взглядом; дорожка привела его к паре свободных мест в задних рядах аудитории. С закружившейся от облегчения головой Джек прошел по дорожке из пятен и сел за девушкой с мокрыми серебристо-светлыми волосами. Длинная коса лежала у девушки на спине; с кончиков прядей капала вода, отчего на ковре ширился темно-синий круг. Джек достал книги и постарался сосредоточиться на иллюстрации, которую лектор вывел на экран и о которой теперь рассказывал. «Зевс судил Атласу держать на плечах западный край земли…»
Джек никак не мог собраться с мыслями. Девушка, сидевшая перед ним, не смотрела на экран и ничего не записывала. Она сосредоточилась на чем-то, что было перед ней и чего Джек не мог рассмотреть. Он придвинулся ближе; оказывается, девушка рисовала на собственной руке. Лектор вывел на экран рисованное изображение бурного, вздымавшегося к самым звездам моря, отчего на аудиторию легли голубоватые отсветы. «Атлас сочетался браком с морской нимфой Плейоной. У них родились семь дочерей, также известных как Плеяды». Джек наблюдал, как девушка тонким черным перышком рисовала у себя на коже. Мужчина, руки которого были отягощены звездами, стоял на краю земли, и женщина манила его к себе из плескавшегося у ног моря.
Зажегся свет, аудитория начала пустеть. Девушка продолжала рисовать. Джек неуклюже складывал книги в рюкзак, стараясь не слишком торопиться. Наконец они остались в аудитории вдвоем. Девушка обернулась. Посмотрела ему в глаза. В день, который начинался так неправильно, Джек Уайлдинг встретил девушку с морем в волосах и сказками на коже. В этот день он полюбил ее навсегда.
Стоя в прихожей их общего дома и глядя на капли на полу, Джек подумал, не пойти ли по этой дорожке. Как по хлебным крошкам, по которым можно выбраться из леса. Дойти до задней двери, прошагать по тропке, выложенной песчаником, и оказаться у порога тату-студии. Где все утро жужжит машинка.
Но Джек ушел к Звездному домику.
На крыльце он смахнул с верхней ступеньки листья эвкалипта; ветер подхватил их. Джек поднял воротник стеганого жилета. Взглянул на могилу лебедя Эстер. Снова, дрожа, перечитал ее сообщение.
Я на месте. Со мной все в порядке. Если я неделю не буду писать, звонить и отзываться — значит, я сплю. Джетлаг — хреновая штука. Или, чтобы тебе, папа, было понятнее — пускай сатана так летает.
P. S. Шучу. Я напишу тебе завтра. И послезавтра. И послепослезавтра. Спокойной ночи х.
Весь этот год он чуть ли не умолял Эстер поддерживать хоть какую-то связь — и это в то время, когда дочь была всего в нескольких сотнях километров от него, на западном побережье; нельзя, чтобы теперь, на другом конце земли, в Дании, она впала в такое же молчание. Нельзя потерять и ее. Но вот. Вот она, пишет. Может быть, у них все получится. Может быть, его идея устроить вечер памяти, заставить Эстер приехать домой все-таки имела смысл. «Этот вечер может вернуть ее нам, Фрей, но что еще важнее — этот вечер может вернуть ее ей самой. Она живет как лунатик». Фрейя поначалу воспротивилась его предложению. Но когда Джек приступил к подготовке, вечер памяти стал для нее реальностью. Она присоединилась к мужу. И попросила о помощи Нин и Куини. Вечер памяти стал чем-то большим, чем просто поводом заманить Эстер домой и показать ей дневник Ауры. Вечер памяти стал для Фрейи ритуалом. Этот ритуал принял на себя всю тяжесть похорон, которые она отказывалась устроить, и дал ей возможность принять и признать потерю, оплакать своего первенца.
Джек снова взглянул на экран телефона. После ссоры с Эстер Фрейя не упоминала о дочери. Как утаить от нее, что Эстер в Дании? Рано или поздно ему придется об этом сказать. Только вот когда именно?
Чтобы утешиться, Джек еще раз перечитал сообщение Эстер. Вот она. Держит обещание. Говорит без слов. «Я вас не покину».
