Побрела на кухоньку. Сварив кофе, унесла чашку на стойку у окна, которое выходило на озеро. В сумке, оставшейся на диване, приглушенно чирикнул телефон, и Эстер достала его, а заодно и дневник Ауры. Пришло сообщение от Джека.
Душевно рад, что ты на месте и с тобой все в порядке. Здесь все хорошо. Ругайся аккуратнее; может быть, выучишь пару датских ругательств, в знак уважения? Созвездие Лебедя на этой неделе как раз начинает подниматься. Видишь эту птицу на своем новом небе? Будь счастлива. Папа.
Прочитав сообщение, Эстер улыбнулась. Отпила кофе. Села у окна и стала копаться в телефоне.
Она снова открыла фотографию, сделанную Кларой Йоргенсен. Будь это бумажный снимок, Эстер загнула бы ему уголки и прижала ногтем, чтобы лучше держалось. Увеличивая лицо Ауры, Эстер вспоминала урок естествознания, на котором им говорили, что слово «фотография» происходит от греческих слов «фотос» — «свет» и «графо» — «пишу». На фотографии Клары Аура была написана светом. Глаза сияли. Рот открыт, как будто Аура от души смеется — безудержно, свободно. Эстер еще увеличила снимок, приблизила к себе. Разрумянившиеся щеки сестры. Жизнь, энергия. Руки Ауры сложены под грудью. Эстер стало больно дышать; как она любила руки Ауры! Она еще увеличила снимок, чтобы рассмотреть пальцы, переплетенные с пальцами обнимавшего Ауру мужчины. Интимность этих объятий, свидетельство близких отношений делали сестру чужой. Так же, как улыбка незнакомца, которого Аура явно любила. Эстер уменьшила фотографию. Над Аурой и ее мужчиной высилась Лиден Гунвер. Морской муж соблазнил ее и заманил в глубину, на смерть — какая трагическая история. Но Аура, стоявшая возле изображения Лиден Гунвер, вовсе не скорбела. И она, и ее спутник лучились счастьем.
Чем занималась Эстер дома, на своем южном острове, в те минуты, когда Клара Йоргенсен фотографировала ее сестру? Когда Аура держала за руку мужчину, которого встретила и полюбила на другом конце земли? Кто он? Может быть, этот человек разбил ей сердце? Как Аура из счастливой женщины, что стояла на фотографии рядом с ним, превратилась в женщину-призрак, которая встретила Эстер в гостиной Ракушки?
Эстер отложила телефон. Подтянула колени к груди.
За окном прямо над озером пролетел клин лебедей; птицы заскользили по темной воде, направляясь к берегу. При виде их грации и красоты у Эстер екнуло сердце. Она вспомнила, как черный лебедь упал с небес на лобовое стекло ее машины, как руки ощущали его тяжесть, когда она опускала его в могилу. Вспомнила блестящие черные перья, которые сунула в дорожный бумажник и привезла с собой. Ей вспомнился четвертый рисунок из «Семи шкур» Ауры. Женщина в пышном наряде скорбно смотрит в небо, страстно желая улететь. Земля словно не отпускает ее, поймала и держит. О женщине словно забыли.
Эстер овладели беспокойство и возбуждение. Она допила кофе и оглядела комнату. Ее ждал нераспакованный багаж.
Через двадцать минут одежда уже висела в гардеробе, а вещи заняли свое место в комнатах. Сварив еще чашку кофе, Эстер достала купленное в аэропорту печенье и вместе с чашкой унесла в гостиную. Сунув руку в сумку, висевшую на подлокотнике дивана, Эстер сжала в кулаке брелок Космоклуба и поднесла к свету, раскрыв ладонь. Услышала голос Джека: «Ты не одна».
Но сейчас она одна. На другом конце земли. В чужой стране.
Внезапно закружилась голова, Эстер повело в сторону. Сжимая в руке брелок, она, шатаясь, добрела до дивана и легла. Руки и ноги онемели. Эстер попыталась сжать кулаки; паника ширилась, хватала за горло. Дыхание стало прерывистым, желудок свело. Ее затошнило. Над губой выступил холодный пот. Через пару минут, показавшихся часами, ее отпустило. Она лежала на диване, опустошенная, испуганная. Руки все еще дрожали. Эстер пыталась дышать ровнее.
— Эстер? — послышался снизу высокий голос Абелоны.
Эстер затрясла головой. Что она себе возомнила? Не может быть, чтобы она оказалась в Дании. Она не в Дании.
Абелона позвала ее еще несколько раз. Эстер не отзывалась. Забрав телефон, кофе и печенье в спальню, она пристроила все это на прикроватном столике и снова забралась под одеяло. Отвернулась к стене, натянула одеяло на голову и закрыла глаза.
Услышав, что фиолетовую дверь открывают, Эстер заворочалась в постели. Комнату наполнял мягкий дневной свет; приближались шаги Абелоны. Эстер затаилась, делая вид, что спит. Абелона на цыпочках вошла в комнату, подождала и ретировалась, после чего, судя по звукам, что-то поставила на столик в гостиной. Открылся ящик. Зашуршала бумага. Ящик закрылся. Несколько секунд тишины. Потом снова открылась и закрылась дверь. Шаги Абелоны простучали вниз по лестнице.
