Клара прочитала и покачала головой.
— Сомневаюсь. То есть я не знаю, что эти слова значили для Ауры. Но на Фарерах есть легенда, и эта женщина-тюлень, скульптура, — как раз ее героиня. Это легенда о деве из тюленьего народа. Она вышла на сушу, и ее шкуру украл рыбак. Да, она осталась без шкуры, благодаря которой могла обернуться тюленем, но вор, украв шкуру, не смог лишить эту женщину ее истинной сути. — Клара склонила голову, чтобы лучше рассмотреть страницы дневника. — Что это?
— Дневник Ауры. Мама нашла его… после. — Эстер вздохнула и стала рассказывать Кларе про дневник, про подростковые страницы, про «Семь шкур». Показала ксерокопии. — Что-нибудь еще узнаешь?
У Клары в горле явно стоял ком.
— Как сказать…
— Клара?
— Эстер, ты знаешь не все, поэтому тебе, по-моему, лучше пообщаться с моим братом. С Софусом. Я пришлю тебе его телефон и адрес, ладно? Он знает, что я сегодня встречаюсь с тобой. Свяжешься с ним, когда будешь готова. Именно с ним тебе стоит поговорить об Ауре, об их отношениях.
Отчаяние сдавило Эстер горло. Сестра перестала пускать ее в свою жизнь — и теперь каждый раз, когда она, Эстер, вот-вот могла бы что-то понять, ей приходилось за это расплачиваться. Эстер попыталась дышать спокойнее.
— Да. Спасибо. Пришли мне его телефон, адрес…
У дверей кафе они расстались, пообещав друг другу вскоре снова встретиться.
В тот вечер Эстер долго не ложилась на своем чердаке, на чердаке Абелоны. Она читала, сидя на диване. Наконец, прикинув, что в Солт-Бей как раз утро и можно звонить, она набрала номер Нин. Та ответила после второго гудка:
— Старри?
— Нин. — Эстер закрыла глаза: на том конце по-утреннему вопили какаду. — Как я рада слышать твой голос. — Она сама удивилась своим словам.
— Взаимно. А я рада, что ты наконец вспомнила, как пользоваться телефоном.
— Справедливо, — признала Эстер.
— Знаю. — Судя по голосу, Нин улыбалась.
Разговор шел легко. Эстер рассказала, как нашла фотографию Ауры и Софуса и как связалась с Кларой.
— Перешли ее мне, — попросила Нин. — Фотографию.
Эстер поколебалась.
— Все будет как в сейфе, — пообещала Нин. — Дальше меня не пойдет.
Эстер отправила Нин фотографию. Послушала, как шелестят листья, как звякнул на том конце телефон, докладывая, что фотография получена.
— Получила, открываю… Ого! — выдохнула Нин.
— Знаю, — мягко сказала Эстер. — Ты что-нибудь про него знаешь?
— Нет. От меня она отгородилась точно так же, как от вас. — Нин помолчала. — А кто это?
Эстер рассказала Нин о своей встрече с Кларой.
— Софус — ее брат. Который живет на Фарерских островах. — Эстер прерывисто вздохнула. — Нин, Софус — жених Ауры. Они были обручены.
— Что? — На Нин словно вылили ведро холодной воды.
— Аура была обручена. С Софусом. В Дании.
— Но… Постой-ка… — Нин, кажется, не верила своим ушам. — Она не смогла бы утаить от нас такое событие. Не смогла бы.
— Да вот смогла, — без выражения сказала Эстер.
— Но… жених? Аура не заводила таких отношений. Ее самый долгий роман длился недель шесть.
— Знаю. И тем не менее она обручилась. В Дании. С Софусом. — Эстер встала с дивана и подошла к окну, поискала взглядом звезды.
— Ну… Ладно… У нее был жених. Какой-то парень с Фарерских островов. Где это? — спросила Нин.
— Из Копенгагена — два часа самолетом на северо-запад.
— И Аура там с ним жила? С Софусом?
— После встречи с Кларой я расспросила Абелону, но она сказала, что Аура не съезжала из мансарды, всегда возвращалась, как на базу. Но она много куда ездила, когда училась. Видимо, говорила Абелоне, что отправляется с однокурсниками на писательские мастер-классы. Мыслям и исследованиям нужно место и время. Ее историям требовалось место и время.
Обе помолчали.
— И что теперь? — спросила Нин.
— Клара прислала мне телефон и адрес Софуса. Сказала — лучше всего, если я поговорю об их с Аурой отношениях с ним самим.
— Ты ему уже написала?
— Нет еще.
— Но напишешь?
— Как я могу не написать?
— Ты же мне скажешь, что там дальше будет? Напишешь, позвонишь? Старри, пожалуйста. Обещай.
— Обещаю.
Эстер прижала дневник Ауры к груди. Над Рундеторном разливались светлые сумерки.
— Ну что, — снова спросила себя Эстер, глядя на звезды. — Мне теперь куда — на Фарерские острова?
— Прошу прощения, фрёкен, — прервал ее размышления служащий. — Мы через пять минут закрываемся.
Эстер кивнула. Через минуту она собрала вещи и встала.
На улице Эстер сверилась с картой. До бара в Нюхавне было пятнадцать минут ходу.
Телу страстно хотелось поддаться старым привычкам. Эстер снова заглянула в карту. Надо найти что-нибудь другое. Альтернативу.
Глаз зацепился за знакомое название в противоположном от бара направлении. И идти всего пять минут. Время вечернее, стемнело уже прилично; Абелона говорила, что Аура больше всего любила ходить туда в этот час.
Эстер запомнила дорогу к каналу и снова убрала телефон в карман.
Любому, кто проходит по мосту Хёйбру, Фредериксхольмский канал кажется ничем не примечательным — он похож на любой другой копенгагенский канал. Но посвященные не назовут этот канал неприметным. Для посвященного это подводный дом, который покинула любовь.
