Воспламеняющая полностью

Ее пугало то, о чем он говорил, но она все равно поднесла руки ко рту, чтобы заглушить смех, вызванный удрученным выражением его лица.

Джон тоже слабо улыбнулся, потом пожал плечами.

– И еще я подумал, что без практики ты не сможешь научиться контролировать что-либо.

– Меня не волнует, смогу я контролировать это или нет, потому что я не собираюсь этого делать.

– Не зарекайся, – упрямо сказал Джон, выжимая тряпку. Он поставил швабру в угол и вылил мыльную воду в раковину. Потом начал наполнять ведро чистой водой, чтобы протереть пол. – Вдруг тебя что-то напугает, и от неожиданности ты это сделаешь?

– Нет, не думаю.

– Или, допустим, у тебя сильно поднимется температура. От гриппа, или крупа, или чего-то еще. От какой-то инфекции. – Это была одна из удачных подсказок, предложенных Хокстеттером. – Тебе удаляли аппендикс, Чарли?

– Н-нет…

Джон принялся протирать пол, смочив тряпку чистой водой.

– Моему брату удаляли, но аппендикс успел разорваться, и брат чуть не умер. Все потому, что мы жили в индейской резервации, и всем было нас… наплевать, живые мы или мертвые. У него поднялась высокая температура, сто пять градусов[21], кажется, и он метался в бреду, выкрикивал ужасные ругательства, говорил с людьми, которых не было рядом. Знаешь, он думал, что наш отец – Ангел смерти, который пришел, чтобы унести его, и он попытался ударить отца ножом, лежавшим на столике у кровати. Я рассказывал тебе эту историю, да?

– Нет, – прошептала Чарли, и не потому, что боялась шпионов, а зачарованная жуткой историей. – Правда?

– Правда, – подтвердил Джон. Снова выжал тряпку. – Брат был не виноват. Виновата была высокая температура. Когда люди в таком состоянии, они могут сказать и сделать что угодно. Что угодно.

Чарли поняла, что он имеет в виду, и ее чуть не вырвало от страха. Такое ей в голову не приходило.

– Но если ты контролируешь этот пиро-как-его-там…

– Как я смогу его контролировать? Если буду в забытье?

– Просто сможешь. – И Рейнберд привел метафору Уэнлесса, ту самую, что так покоробила Кэпа почти год назад. – Это как с малой и большой нуждой, Чарли. Стоит научиться контролировать кишечник и мочевой пузырь, и это остается с тобой навсегда. Когда у людей лихорадка, постель часто промокает от пота, но не от мочи.

Хокстеттер утверждал, что дело обстоит несколько иначе, но Чарли об этом не знала.

– В любом случае, вот что я хочу сказать. Если ты будешь держать это под контролем, тебе больше не придется об этом тревожиться. Оно не возьмет над тобой верх. Но чтобы заполучить контроль, тебе надо тренироваться. Точно так же, как ты училась завязывать шнурки или писать буквы в детском саду.

– Я… я не хочу зажигать огонь! И не буду! Не буду!

– Ну вот, я тебя расстроил, – опечалился Джон. – Будь уверена, я этого не хотел. Извини, Чарли. Больше никогда не буду говорить об этом. Меня подвел мой большой болтливый рот.

Но в следующий раз она сама затронула эту тему.

Произошло это через три или четыре дня. Она много думала над его словами… и пришла к выводу, что в его рассуждениях есть прокол.

– Это же никогда не закончится, – сказала она. – Они всегда будут хотеть большего. Если бы ты только знал, как они преследовали нас, как не желали сдаваться. Стоит мне начать, как они потребуют огонь побольше, потом еще больше, потом костер, а после этого… не знаю… Но я боюсь.

Рейнберд снова восхитился. Она обладала невероятной интуицией и природным умом. Он спросил себя, а как отреагирует Хокстеттер, если он, Рейнберд, скажет ему, что Чарли Макги раскусила их план, которому присвоили гриф «Совершенно секретно»? Во всех уже составленных отчетах по Чарли высказывалось теоретическое предположение, что пирокинез – лишь центральное звено в цепочке паранормальных способностей, которыми обладала девочка, и Рейнберд верил, что ее интуиция – из их числа. Отец Чарли не раз и не два говорил им, что она узнала о приезде Эла Штайновица и остальных на ферму Мандерсов еще до того, как автомобили показались на дороге. Это пугало. Если интуиция поможет раскусить его… не зря же говорили, что с обманутой женщиной не сравнятся все демоны ада, и если способности Чарли хотя бы наполовину соответствовали его догадкам, она вполне могла организовать ему личный ад. Посадить его в самое пекло. Что ж, это добавляло остроты его работе… остроты, которой ему давно уже не хватало.

– Чарли, – ответил он, – я же не говорю, что тебе надо делать все это бесплатно.

Она в недоумении посмотрела на него.

Джон вздохнул.

– Даже не знаю, как тебе это объяснить. Наверное, я немного тебя люблю. Ты мне как дочь, которой у меня никогда не было. И мне тошно от того, как они к тебе относятся. Держат взаперти, не разрешают видеться с отцом, не позволяют выйти на свежий воздух, лишают всего того, что есть у других маленьких девочек…

Он позволил себе сверкнуть единственным здоровым глазом, немного ее испугав.

– Ты можешь все это получить, идя им навстречу… и ставя свои условия.

– Условия? – переспросила Чарли, совершенно озадаченная.