– Они что-то получают – ты что-то получаешь. Каждый раз. Никакой халявы. – Его плечи поникли. Огонь ушел из единственного глаза. Она терпеть не могла видеть его таким, подавленным и побежденным. – Не позволяй обходиться с тобой так, как они обошлись со мной. Я отдал своей стране четыре года жизни и один глаз. Один год из этих четырех я провел в земляной яме, ел пауков, метался в лихорадке, дышал вонью собственных испражнений и вылавливал из волос вшей. А когда я вернулся, они сказали: «Спасибо тебе, Джон», – и сунули мне в руки швабру. Они обокрали меня, Чарли. Понимаешь? Не позволь им сделать то же самое и с тобой.
– Я понимаю, – с серьезным видом ответила она.
Он приободрился, потом улыбнулся.
– Так когда большой день?
– Завтра я увижусь с доктором Хокстеттером. Скажу ему, что готова сотрудничать… немного. И я… Я скажу ему, чего хочу.
– Только сначала не проси слишком многого. Бери пример с зазевал на ярмарках, Чарли. Чтобы обчистить дурака, надо его заманить.
Чарли кивнула.
– Но ты покажешь им, кто командует парадом, верно? Покажешь им, кто босс?
– Точно.
Его улыбка стала шире.
– Хорошая девочка!
Хокстеттер пришел в ярость.
– Что за чертову игру ты затеял? – кричал он в кабинете Кэпа. Посмел кричать благодаря присутствию Кэпа, решил Рейнберд. Потом вновь посмотрел на сверкающие глаза Хокстеттера, его раскрасневшиеся щеки, побелевшие костяшки пальцев и признал, что, вероятно, поспешил с выводами. Причина заключалась в том, что он, Рейнберд, осмелился миновать ворота и войти в священный сад прерогатив Хокстеттера. Дело было не в выволочке, устроенной Рейнбердом после восстановления подачи электроэнергии. Тогда Хокстеттер допустил серьезную ошибку и знал это. Дело было совершенно в другом.
Он молча смотрел на Хокстеттера.
– Ты все обставил так, что добиться нужного результата невозможно! Ты прекрасно знаешь, что с отцом она не встретится! «Они что-то получают – ты что-то получаешь», – яростно передразнил Хокстеттер. – Ты дурак!
Рейнберд продолжал смотреть на Хокстеттера.
– Больше не называй меня дураком, – сказал он ровным голосом. Хокстеттер отшатнулся… но ненамного.
– Пожалуйста, господа, – устало вмешался Кэп. – Пожалуйста.
На его столе стоял магнитофон. Они только что прослушали записанный этим утром разговор Рейнберда с Чарли.
– Вероятно, доктор Хокстеттер упустил тот факт, что он и его команда наконец смогут
– Благодаря совершенно непредвиденному инциденту, – пробурчал Хокстеттер.
– Инциденту, который вы, в силу недальновидности, не сумели смоделировать сами, – возразил Рейнберд. – Наверное, потому, что слишком увлеклись крысами.
– Господа, достаточно! – произнес Кэп. – Мы здесь не для того, чтобы обмениваться упреками. Цель нашего совещания в ином. – Он посмотрел на Хокстеттера. – Ты получаешь возможность провести реальный эксперимент. Вынужден признать, что ты не слишком благодарен.
Хокстеттер что-то проворчал себе под нос.
Кэп повернулся к Рейнберду.
– В то же время я думаю, что в роли amicus curiae[22] ты зашел чуть дальше положенного.
– Вы так думаете? Тогда вы все еще не понимаете. – Рейнберд перевел взгляд с Кэпа на Хокстеттера, вновь на Кэпа. – Я думаю, вы оба продемонстрировали потрясающее отсутствие понимания. В вашем распоряжении два детских психиатра, и если они одни из лучших представителей их профессии, у наших детей серьезные проблемы.
– Легко говорить, – фыркнул Хокстеттер. – Это…
– Вы просто не понимаете, как она умна, – перебил его Рейнберд. – Вы не понимаете, как… как искусно она выявляет причинно-следственные связи. Работать с ней – что пробираться по минному полю. Я предложил ей идею кнута и пряника, потому что она дошла бы до нее сама. И своим предложением повысил доверие к себе… то есть превратил недостаток в преимущество.
Хокстеттер уже открыл рот, однако Кэп поднял руку и повернулся к Рейнберду. Заговорил мягким, успокаивающим тоном, как говорил только с ним… но, с другой стороны, второго Джона Рейнберда и не существовало.
– Однако это не меняет того факта, что своими действиями ты ограничил прогресс Хокстеттера и его людей. Рано или поздно она начнет понимать, что ее главное требование – встреча с отцом – выполнено не будет. И с этого момента пользы нам от нее не будет никакой.
– Совершенно верно, – вставил Хокстеттер.
– И если она так умна, как ты говоришь, – добавил Кэп, – она выскажет это невыполнимое требование как можно раньше.
