Катя милая, я совсем далеко теперь от Москвы и иду завтракать, а ты в это время в халатике пьешь утренний чай. И не только в 4-х часах времени между нами различие: я каждый день с ярким Солнцем. Не подозревал, что Сибирь такая солнечная страна. Вчера с большим успехом читал «Вечер Поэзии». Но мне надоели выступления и надоела публика. Я рад, что скоро все это кончается. Обнимаю тебя. Как ты? Твой К.
Катя милая, наш поезд стоит на какой-то Слюдянке целый час. Выползаю из своего купе. Спать вовсе не хочется. И хотя есть тоже не хочется, но заказываю себе кофе и какую-то еду. Необыкновенно много ешь в пути. Без неудовольствия пообедаешь и 3, и 4 раза в день. Дорога живописная. Чувствуется мощь Байкала. И тоска в воздухе мне чудится везде. Тени замученных. Я привезу отсюда ларец горьких слов.
Катя родная, целую тебя. Твой К.
Катя милая, я наконец доехал до интересных мест, где все уже говорит о настоящем Востоке, — лица, одежды, краски неба. Катался за город, и закат был точно на японской картине. Пробуду здесь три дня. Потом путь в Маньчжурию.
Обнимаю тебя и хотел бы слышать, что ты отдыхаешь. Твой К.
Катя милая, я вчера читал хорошо, чувствовал магнетизм между собою и слушателями. И сегодня иду читать с удовольствием, ибо вчера убедился, что здешняя публика стоит того, чтобы перед ней выступать.
Так страшно несоразмерны города. Иркутск, например, мне очень не понравился, что-то в нем противное, хотя публики было много. Здесь публики меньше, но я чувствую настоящих людей. Но, вообще, Сибирь не моя страна.
Обнимаю тебя и целую. Твой К.
Катя родная, я еду в Харбин, уехал из Читы сегодня в 5 ч. д. Какая даль! Между нами уже часов пять разницы, и сейчас ты, верно, собираешься обедать. Может, какую-нибудь весточку получила от меня и по телефону поговорила с Мушкой. Я больше не знаю этого надоедливого инструмента и, если в гостинице в том или ином городе кто-нибудь вздумает вызвать меня к телефону, я никогда никому не дарую чести подойти к этой адской машине.
Я послал сегодня на твое имя 3 книги: греческий текст «Вакханок» Еврипида и переводы Анненского, Алексеева и Зелинского. Это книги Нилендера. Пожалуйста, отдай их ему и передай от меня сердечный привет. Мне, однако, эта вещь глубоко ненавистна и Еврипид противен. Вообще, греческим языком я овладеть хочу непременно, но знаю, что греков буду ненавидеть всегда.
Познакомился в вагоне со священником грузином, который все время войны был на фронте, а сейчас едет к своей семье во Владивосток и зовет меня гостить к себе в имение, хочет показать мне охоту на тигров. Он рассказывал мне много интересного о войне. А я ему рассказывал об Испании и бое быков, которыми он интересуется, он слушал как ребенок. Не странно ли?
Еду, еду. Ветер поет. Целую тебя, милая. Твой К.
Катя милая, я только что прибыл в этот далекий китайский город и шлю тебе привет. Уже двое суток как я не вижу никого, кроме китайцев. Я так слаб в русской географии, что даже не знал, что проеду длинной полосой Китая. Я остановился здесь в совершенно европейской гостинице, но на так называемой пристани, где ничего нет, кроме магазинов и базаров, и никого, кроме туземцев и пестрой, разнородной толпы. Выступаю завтра.
Целую тебя. Твой К.
Катя милая, пишу тебе лишь несколько слов, ибо в сущности писать нечего. Я радуюсь на новые впечатления Дальнего Востока, маленькие беглые услады глаз и души. Все китайцы, проходящие по улицам, похожи на изваяния, их лица — непроницаемые маски, и достаточно одного дня с ними, чтобы видеть, как непроходима пропасть между нами и ими, как различны должны быть у китайской и арийской расы все явления мироощущения, все понятия Красоты и Гармонии. Радостно-забавны и японки — кошачья порода. Но здесь их еще мало. С другой стороны, я огорчен весьма малыми сборами. Не время сейчас выступлений, и слишком для этих людей мудрено то, что я даю. Это огорчительно и внутренно и внешне. Не знаю, ухитрюсь ли я съездить на 10 дней в Японию, как предполагал. Выяснится в течение ближайших дней. После Сибири, неизменно солнечной, здесь скучные туманы. Сегодня, кроме того, ветер, сбивающий с ног. Приходится сидеть дома. Мечтаю о настоящем доме, чтении и писании. Обнимаю тебя, моя милая и родная. Мыслю о Москве и Ладыжине радостно. Твой К.
