Катя милая, я достиг предельной точки Русского царства и предельной черты своей, частию счастливой, частию злополучной, поездки. Я рад. Еще несколько прескучных мне выступлений — и я свободен.
Сегодня «Вечер Поэзии». Я во всех последних городах, телеграфически, переменил порядок выступлений: «Любовь и Смерть» как нечто более сложное на 2-м месте.
Сейчас гулял один — я люблю одинокие прогулки, они дают больше — по Владивостоку. Праздничная, разряженная толпа, малоинтересная. Но родное Море, то тут, то там глядящее из-за нагромождений домов, пленило душу, осенило ее своим вечным священным Ритмом. И та препакостная хибара, в которой вчера ночью, после 2-часовых поисков, нашлось пристанище, имеет хоть одно достоинство — она стоит над Морем.
Я писал Нюшеньке о своих тревогах последних дней. Один день в Харбине я думал, что Елена умирает, но это была лишь такая же лихорадка, какую я перенес в Томске, бурная, с великой усталостью, с сорокаградусной температурой и быстро проходящая. Сейчас остался только сильный кашель.
Я вижу японцев и японок. Но они мне так неприятны, что даже не хочется ехать в Японию.
Милая, еще раз — Христос Воскресе! Обнимаю. Твой К.
Катя милая, я получил от тебя вчера еще письмо и в нем милое письмецо от Ниники, которую целую, я напишу ей завтра. И от твоего, и от ее письма на меня повеяло родной лаской и тем самым светлым уютом, который ты всегда умела и умеешь создавать в твоей жизни со мной. Ах, можешь мне поверить, я очень соскучился об этом уюте и мечтаю о тихой жизни с тобой, и Нюшей, и Ниникой, и несколькими близкими людьми, как о чем-то заветно-желанном, к чему стремлюсь, чего жду сердцем. Я вернусь в Москву, должно быть, ровно через месяц, и это возвращение будет длительным моим возвращением к чтениям и писательству. Нужно мне посидеть на месте месяцы и месяцы.
Милый дружок мой, родной, вчера, несмотря на необходимость последнего выступления, я принял ряд малых, но важных героических мер, благодаря которым уже сегодня утром, в 10 часов без ¼ я получил заграничные паспорта. В то же время мои здешние друзья обо мне хлопотали, и в результате я еду в Японию в понедельник, 25-го, необычным способом: на торговом корабле, где чудесные каюты, но где, кроме меня, Елены и корреспондента «Далекой Окраины» (это последнее — жаль!), нет никаких пассажиров. Корабль идет отсюда в Иокогаму. Таким образом я проплыву японским Средиземным морем, в виду берегов Японии и среди бесчисленных островков. Дней 10 постранствую по Японии, а 10-го или 11-го найду тот же корабль на юге, в Модзи. Это будет и приятнее в 5 раз, и дешевле в 2 или 3 раза, чем обычное путешествие. Сегодня завтракал у капитана «Эривани», он плавает уже 31 год, интересный человек. Вообще, здесь есть любопытные люди, но оторванные от всего, бесприютные перекати-поле. Милая, шлю тебе ласковый поцелуй. Не подорвись при грустной «ликвидации» дома в Брюсовском{119}. Мне очень жаль, что его более не будет. Наша любовь с ним связана глубоко. Твой К.
Катя милая, я наконец уезжаю в Японию завтра, в послеполуденье, на японском корабле «Хозан-Мару». Из моей поездки на «Эривани» ничего не вышло, ибо корабль задержался отплытием из-за какого-то груза. А мне не хочется терять лишнюю неделю, ибо я хочу возможно скорее вернуться домой.
Я еду в порт Цуругу. Тотчас же уеду в Иокогаму, там пробуду дня два, поеду дней на 5 в Никко, где множество храмов и где сейчас цветут вишневые деревья и иные. Все мои японские ночи будут лунные. Из Никко направляюсь в Киото, вернусь через Нагасаки. В Токио заеду из Иокогамы лишь на несколько часов.
Эти дни были совсем путанные, из-за бесконечных сборов и разговоров. Я рад, что наконец завтра буду в открытом море.
Милая, я буду писать тебе из Страны Хризантем и буду мысленно с тобой во всех своих впечатлениях.
Обнимаю и целую тебя. Ладыжино мне милее Японии, куда я еду. Твой Рыжан.
Катя милая, я качаюсь на синих волнах и чувствую себя в родной стихии. Корабль небольшой, но опрятный и удобный. Радуюсь на изящные японские растения и хочется поскорее видеть японскую весну. Завтра. Неужели эта страна, от меня ускользавшая, завтра будет увидена мной. Мне странно. Обнимаю тебя. Твой К.
Катя милая, в ярком Солнце я увидел цветущий Ниппон, который ускользнул и от твоих, и от моих взоров 15 лет тому назад. От порта Цуруги поезд домчал до Иокогамы в течение дня. Я видел эти поразительные пространства, где поля как сады, а сады как видения. За несколько часов я полюбил Японию навсегда. И прекрасный лик Фудзи-Ямы. Милая, обнимаю тебя. Твой К.
