Вижу во всем перст Божий, также и в том, что случилось дальше. Я не только не знала капитана Карвовского, но даже ничего не слышала о нем. Вернувшись домой, вошла в кабинет к мужу и рассказала о том, что меня расстроили похороны. Он знал о смерти этого капитана. По моей просьбе муж узнал адрес вдовы, позвонив в штаб по телефону.
На другой день я инкогнито поехала к вдове. Взяла свой автомобиль и некоторую сумму личных денег. Я полагала, что вдова истратилась на болезнь, похороны и, вероятно, нуждается. Пока она получит пенсию или какую-либо другую помощь, а сейчас я ей помогу. Но так, чтобы она не узнала, кто я. Автомобиль я остановила за несколько домов от домика, где жила вдова Карвовская.[171] Я была уверена, что она меня не знает. Вообще меня трудно было узнать – я носила траур по матери, и у меня был густой креп.
Выходившие на улицу окна в доме вдовы были закрыты ставнями. Вероятно, в этой комнате лежал покойник, и в нее никто не входил. Позвонила. Мне отперла старушка в черном, наверное, мать покойного или вдовы. Для верности я спросила: здесь ли живет вдова Карвовская. Получив утвердительный ответ, просила принять меня по делу. В столовой, куда я вошла, было двое детишек, и вскоре туда пришла сама вдова. Оказалось, что у нее был еще третий, грудной ребенок. Кроме детей с ней жили ее мать и молодая девушка – сестра. Ее муж болел воспалением легких и, не успев окончательно поправиться, пошел в караул. Простудился еще раз и от этого скончался.
Я не представилась и была очень рада, что удрученная вдова не расспрашивала меня, не до того ей было. Сказала только, что сама военная дама, узнала о ее несчастии, решила навестить и дать совет, как поступать дальше, чтобы, не теряя времени, обеспечить себя. Она поблагодарила меня и сказала, что чин у ее мужа был небольшой и пенсия будет маленькая, а детей много. Я же объяснила, что ее дело совсем другого рода. Ее муж погиб при исполнении служебного долга, и она может получить хорошее пособие из специальных сумм командующего войсками. Муж ее имел ранение, поэтому еще до начисления пенсии она могла получить пособие от комитета раненых. Посоветовала завтра же обратиться лично к генералу Ренненкампфу и просить его помочь во всем этом.
Вдова отказывалась. Говорила, что она – маленький человек и не может тревожить такое большое лицо. К тому же генерал очень строгий, и она никогда не решится пойти к нему. Тогда я совершенно серьезно сказала ей, что для хлопот по пенсии нет больших и малых лиц. Генерал строгий в том, что касается службы, а не к вдовам и нуждающимся в защите и помощи. Я заверила ее в том, что сама много раз обращалась к генералу Ренненкампфу и никогда не получала отказа в правом деле и защите. Добавила, что он рыцарь в отношении ко всем, особенно к женщинам. Он ценит хороших офицеров, поэтому она, как вдова участника войны, получит от него все, что в данном случае возможно.
Советовала ей преодолеть ложный страх перед командующим войсками, ради своих сирот пойти и хлопотать. Взяла с нее слово, что на следующий день она будет у генерала в приемный час ходатайствовать о пособии и пенсии. Потом она поинтересовалась, кто я. На это я ответила, что у меня есть причины не говорить своего имени, и что мы еще увидимся. Она поблагодарила за совет и добавила, что верит мне, раз я сама хлопотала у генерала.
Уходя, я положила на стол в конвертике то, что ассигновала на первые дни ее безденежного существования. Извинившись, просила принять от меня эту небольшую сумму, как от своей сестры, и была довольна, что она взяла деньги, поблагодарив, и не делала из этого истории и неловкости.
На мой вопрос о том, не хотела бы она как-либо устроиться и зарабатывать сама, вдова ответила, что с удовольствием заведовала бы «монополькой» (продажей казенного вина), т. к. при магазине дают квартиру с отоплением и освещением. Однако, по ее словам, получить такое место было трудно из-за множества желающих. Кроме того, это зависело от губернатора, а доступа к нему у вдовы не было. Я ей посоветовала и об этом сказать генералу, потому что он мог оказать протекцию у губернатора.
Дома я просила мужа принять вдову и сделать для бедняжки все, что в его силах. Конечно, муж мне это обещал. Он сказал, что его долг помочь ей, для этого в его распоряжении есть специальные суммы, тем более что ее муж был очень хорошим офицером и погиб на службе. Я очень обрадовалась и просила генерала разрешить мне находиться в назначенный час в соседней с кабинетом комнате и даже подглядеть в замочную скважину, как Карвовская будет с ним говорить. Я видела, что она трусит, и хотела посмотреть, как генерал ее успокоит. Просила его посадить вдову так, чтобы я могла хорошо ее видеть. Муж долго смеялся над моими словами, назвал это ребячеством, но все сделал, как я просила.
