Военная служба вынуждала Ренненкампфа часто менять место жительства, командировки и лет[ние] занятия заставляли отлучаться из дома, и порой дети оставлялись на няню и прислугу. Детей часто навещала подруга покойной жены – серьезная и спокойная девица Горилова[326].[327] Она жалела их, ласкала и играла с ними. В отличие от своей умершей подруги она не обладала красотой, не была ни миловидной, ни привлекательной – типичная курсистка, сухая и педантичная, но очень корректная.
П. К. Ренненкампф стал задумываться, почему бы не жениться на ней, чтобы дать малюткам хорошую мать. Она дружила с покойной женой, хорошо знала его, по-видимому, жалела и любила его детей. Что же другое заставляло ее их навещать? Он не любил ее, но полагал, что она будет хорошей женой и матерью, и, самое главное, дети останутся с ним. Не придется их отдавать на воспитание ни сестре, ни бабушке, ему же трудно за ними смотреть из-за военной службы. П. К. Ренненкампф любил семейную жизнь, и ему было тяжело возвращаться в опустевший дом, да и вести хозяйство он не умел.
Он сделал ей предложение – сказал, не согласится ли она заменить его детям мать и выйти за него замуж. Конечно, M[ademois]elle радостно согласилась.[328] Какое несчастье, что П. К. Ренненкампф ошибся в своих ожиданиях. Он был очень доверчив, так как сам никогда не притворялся. Оказалось, что его новой супруге дети были не нужны. Разыгрывая сердобольную подругу жены вдовца, она, вероятно, ловила себе мужа, а не жалела детей. Лидия хотела сделать партию – годы шли, а замуж она не выходила. Очевидно, никому не приходилась по душе: была непривлекательной – худой, высокой, бледной, болезненного вида, да и приданого не имела ни гроша.
После свадьбы «молодые» сели в поезд и куда-то уехали. П. К. Ренненкампф так устал в тот день, что как только они сели в купе, его стало клонить ко сну, и он, бедный, вскоре уснул. Забыл даже, что с ним молодая жена. Он сам, смеясь, мне рассказывал, что вторая супруга не могла ему этого простить. Может быть, по его невниманию к ней она поняла, что как женщина ему безразлична. Не раз она пеняла мужу за некорректность, за то, что он чуть ли ни храпел в присутствии молодой жены.
С первых же дней пошла невыносимая жизнь. Супруга придиралась к малюткам-сироткам, просто видеть их не могла. Как-то за столом сказала, чтобы няня увела детей в детскую и кормила бы их там, а не вместе с ними. Тогда муж взял свой прибор и сказал, что уйдет обедать туда, где его дети. Она же была вне себя от его решения.
Вскоре П. К. Ренненкампф стал замечать, что портрет его покойной жены всегда стоит на письменном столе вверх ногами. Он подумал, что это – небрежность прислуги. Но выяснилось, что прислуга не виновата – кто-то другой переворачивал фотографию и подпирал ее книгой. Висевший на стене громадный портрет покойной жены генерала также оказался перевернутым.
Увидев это, Ренненкампф долго не мог прийти в себя… Как он ошибся, как был доверчив. Как несчастен он и его дети!.. Зачем она это делает? Хочет сделать ему больно?.. Покойная Адель была ее подругой и ничего плохого ей не сделала! Она умерла, и эта злоба, и такие поступки ни к чему!.. Ведь он всегда вежлив с супругой, заботлив и ласков… Что делать и как быть?
Успокоившись и выбрав минуту, когда в доме все стихло, он позвал Лидию в свой кабинет. Вежливо попросил не делать таких вещей в его доме, не вести себя так взбалмошно хотя бы перед прислугой. Он запретил супруге впредь входить в кабинет в его отсутствие и прикасаться к портретам покойной. Сказал, что она не может ей ни в чем мешать и не надо срывать свою злобу на портретах, которые ему дороги. Назвал ее поступок святотатством. Добавил, что если ей мешают дети, то он отвезет их к бабушке. Он не знает, как с ними обращаются, когда его нет дома, и не хочет, чтобы они страдали. Детей отвезли в Петербург к бабушке и тете, которые их любили, и им там было хорошо.
Вскоре у П. К. Ренненкампфа родилась дочь от второй жены. Ее назвали Лидией.[329] Муж надеялся, что с рождением девочки ее мать успокоится, но не тут-то было!.. Появилось новое самодурство – жена стала играть на любительской сцене в Военном собрании. П. К. Ренненкампф противился этому. Говорил, что это увлечение не подходит для замужней женщины и матери. Ей надо вести дом и смотреть за ребенком. Лидия же не обращала внимания и продолжала поступать по-своему. Вероятно, она хотела, чтобы муж ее ревновал, но ошиблась – он охладел к ней.
Она не сумела ни привязать его к себе, ни заставить полюбить. Своими поступками, самовольством и непослушанием она все более и более отталкивала мужа, и он искал забвения в службе. Разучивание ролей, репетиции, игра на сцене отнимали немало времени, и она все меньше внимания уделяла дому и семье. Появились новые знакомства и даже ухаживание. В один «прекрасный» день Лидия объявила мужу, что хочет развода и выйдет замуж за полковника Першхау – ее постоянного партнера по сцене.
