П. Ренненкампф[330] просил ее обдумать этот шаг, проверить свои чувства и не забывать об их ребенке. Сказал, что не хочет мешать ей в жизни, но ставит условие – чтобы они с полковником Першхау некоторое время не виделись и не переписывались, проверили бы свои чувства, взвесили все за и против и уже тогда объявили бы ему (П. К. Ренненкампфу) свое окончательное решение. Он не хотел, чтобы она снова повторила свою ошибку. Сказал, что брак – серьезное дело, и не надо ломать чужую жизнь.
Прошло несколько месяцев. Жена Павла Карловича сообщила, что срок, назначенный им для испытания, истек, и она не меняет своего решения. Это подтвердил и Першх[ау]. Не оставалось ничего, как согласиться на развод, что Ренненкампф и сделал.[331] Павел Карлович пригласил свою бывшую жену в хороший ресторан, чтобы поговорить о разводе и попрощаться с нею. Заказал хороший обед и цветы для того, чтобы забыть все неприятное в их супружестве и стать просто знакомыми. По-видимому, супругу тронуло его внимание и хорошее к ней отношение. Павел Карлович не был злопамятным и видел, что она очень волновалась перед предстоявшим разговором.
Он был прост и спокоен. После обеда, за десертом сказал, что не хочет вспоминать ничего неприятного и надеется, что они расстанутся друзьями, однако ставит свои условия. Он не может поступить иначе, как взять вину за развод на себя, хотя это ему противно и будет первой в его жизни ложью. Она отлично знает, что он не давал никаких поводов для развода, но с точки зрения закона ее любовь к другому не является веской причиной для расторжения брака. По словам адвоката, такой причиной может быть только его неверность жене. Ренненкампф сказал, что придется разыграть комедию, которая ему глубоко отвратительна, но другого пути нет. Он, как рыцарь, не может допустить, чтобы вину за развод взяла бы на себя женщина – его жена…
Еще он хотел, чтобы Лидия (ей было тогда приблизительно полтора года) жила и училась за его счет. Для этого он намеревался два раза в год посылать ей известную сумму. Наконец, он просил вернуть обручальное кольцо, которое священник надел ей при венчании, так как теперь она не его жена и скоро выйдет замуж за другого. Она со слезами на глазах, растроганная и смущенная, исполнила эту просьбу. Только теперь Лидия поняла, каков ее муж и как она была к нему несправедлива, доставляла столько неприятностей… Она просила простить ее за все и благодарила за его доброту и заботу.
Развод состоялся. Быв[шая] жена Павла Карловича вышла за своего нового избранника Першхау и уехала с ним, захватив малютку Лидию. Они жили в Финляндии, куда полковник Першхау перевелся служить. Много времени спустя друзья Павла Карловича говорили ему, что его бывшая супруга очень сожалела об их разводе. Почему она об этом сожалела, П. К. Ренненкампфу не довелось узнать. Да он и не стремился, считал, что разведенная жена, вышедшая замуж за другого, – отрезанный ломоть.
Павел Карлович очень любил детей, но, конечно, он не мог оставить при себе Лидию, как и своих двух девочек от первого брака. Он был одинок, часто уезжал в командировки и не мог держать таких маленьких детей у себя. К тому же он не хотел лишить мать ее первого любимого ребенка. В отпуск и в большие праздники – Р[ождество] Хр[истово] и в Пасху П. К. Ренненкампф приезжал в Петербург к своим деткам-сироткам. Они его очень любили и встречали с огромной радостью.
Большим горем для Павла Карловича стала смерть его второй дочери от первого брака Адели.[332] Она занемогла скарлатиной и умерла от осложнения на сердце. Адель скончалась в тот момент, когда отец, вызванный телеграммой, вошел в ее комнату и взял ее в свои объятия. Увидев его, она только успела радостно сказать: «Папа», т. к. была еще в сознании.
Бедный Павел Карлович Ренненкампф стал еще более одинок. Умерла любимая дочь, а старшая Ира осталась у бабушки в Петербурге. Болезнь ее тоже не пощадила – она заразилась от сестры скарлатиной, но, как более крепкая, хорошо ее пережила. Ира виделась с отцом, когда он приезжал в Петербург, а Лидия никогда его не видела. Полагаю, что и фотографии отца у нее не было, так как мать вряд ли взяла с собой его снимок.
Когда Лидия подросла и научилась писать, она благодарила отца за присланные деньги. Письма ее были трафаретными. Конечно, она писала под диктовку матери. Повзрослев, стала писать чаще, но ее письма не походили на письма дочери к любимому отцу. Хотя невозможно было требовать этого от ребенка, который никогда не видел отца. К тому же мать не привила дочери ни любви, ни интереса к нему. Лидия писала о своей учебе, о том, что проходит, в какой класс перешла и с какой наградой. Скучные письма. В них не было жизни, радости, любви и интереса к отцу, желания побольше о нем узнать. Неужели он не был ей интересен? Мне непонятно, как можно не интересоваться отцом.
