Думаю, большие патриархальные семьи держали коров, и свиней, и кур. Это подтверждается картиной Поленова «Московский дворик». А у Насти были приятельницы, которые жили у купцов, и она рассказывала, что при большом штате прислуги у них имелась специальная повариха, чтобы обслужить весь рабочий персонал. Чай и сахар выдавались на руки, два фунта сахара и четыре чая. Только няня и кормилица были на особом положении: они получали обед с хозяйского стола. Обычно квартиры сдавались с сараем для дров и с подполом для картошки и квашеной капусты.
Аромат весны с улицы и шум колес — все врывалось в дом.
Ручьи мчались бурно, заворачиваясь в кольцо решетки, и сколько гимнастических тетрадок превращались в корабли, подпрыгивали на булыжнике и мчались дальше. Весна входила в свои права.
Весной 1902 года возник вопрос, где проводить лето. После смерти дяди Тони мы уже не могли ехать в Черкассы, и папа решил снять дачу опять близ Соломенной сторожки.
И вот мы снова едем на дачу в Петровско-Разумовское, а добирались мы следующим образом: уложив все вещи на возу по своему усмотрению, что нужно для дачи, Настя устраивалась на вещах, садилась на матрацы, а рядом — милый пес Каро, с которым мы теперь не расставались. Каро — охотничья собака дяди Тони. Она очень красивая. Это черный с коричневыми подпалинами сеттер. Каро не нравились переезды, он переживал.
Мы же доезжали на извозчике до Страстной, теперь площадь Пушкина, а оттуда до Бутырской заставы на трамвае. Тогда это была единственная линия трамвая с зелеными вагонами, которые на нас, детей, производили неизгладимое впечатление по сравнению с конкой — необычайным явлением прогресса. Затем пересаживались на паровичок, он отправлялся по строгому графику, надо было приехать вовремя и занять места. Путешествие небольшое по знакомым, мало меняющимся тогда местам.
Первая остановка была «Хуторская». Она и сейчас так называется, но тогда кругом были поля с кучкой деревьев, за которыми находился хутор, а теперь тут высоченные дома, детские сады, ясли и площадки, какие-то рабочие бараки с жалкой растительностью и лес, который тянется по правую сторону от Хуторской до Соломенной сторожки, уже наполовину вырубленный, а слева — сохранившаяся двухэтажная дача с застекленной террасой, где жила отчаянная девочка Соня Селиванова из гимназии.
Остановка «Соломенная сторожка». Тут-то мы и жили.
Часам к четырем-пяти всегда встречали на платформе папу, он приезжал с работы, и так каждое утро — часов в восемь — провожали его. Встречая, мы глазами искали пакет, в нем должно быть или что-нибудь интересное, или вкусное. Все служащие обычно уезжали и приезжали в одно и то же время, и встречали и провожали их члены семьи.
Дачи под Москвой, те, в каких мы жили, не были комфортабельны. Воды не было, помещение летнее, небольшой садик. Хорошо, если перед домом нет проезжей дороги и пыль при сухом лете не залетает на балкон.
У нас была своя компания подруг и товарищей. Игры: палочка-выручалочка, крокет, горелки, наконец дальние прогулки. Быстро пролетало лето.
Продукты доставлялись на дом: скрипя, с двумя огромными корзинами приходили булочники, потом ягодники: малина, садовая малина! Клубника, садовая клубника! Ягоды на лотках носили продавцы. Зеленщик чаще ездил на лошади. Хозяйка выходила, выбирала, что нужно. Рыжий мясник, с которым Настя ругалась, привозил мясо и вынимал из оцинкованного ящика то, что она заказывала. Мороженщики — и черный, и рыжий — каждый на своей лошади, привозили по шесть сортов мороженого: сливочное, шоколадное, фисташковое, ореховое, клубничное, малиновое. Порция — кружочек, который вынимали длинной ложечкой с шарообразными половинками, стоил десять копеек, поменьше — пять копеек, и каждый выбирает какое хочется.
Ходили продавцы с игрушками: мячи, прыгалки, серсо и еще полно всякой всячины. Заходили на дачи и предлагали товары. Китаянки носили шелк. Какую чудесную чесучу цветную и тонкий шелк в туго закрученных парусинах носили они за спиною, в руках держа аршин, а забинтованные маленькие ноги их были в специальной обуви, она мешала им быстро передвигаться.
Покупки всякого рода являлись развлечением для дачников, особенно для многодетных, которые в силу необходимости были привязаны к дому. Те торговцы, что ходили каждый день, интереса не вызывали, а вот пришлые кустари и коробейники — этих встречали с радостью. Тогда была мода на русские кружева, накидки, подзоры и даже готовое белье, скатерти, салфетки, кружевные шарфы светлые, шелковые и черные привлекали хозяек. Такой шелковый шарф накидывался на плечи и повязывался на голову, перехватывая одним концом шею. Его носили женщины средней руки к обедне.
От Соломенной сторожки до Ивановского проезда тянулся лесок, мимо которого тащился паровичок. А пешком до Ивановского проезда можно было добраться и лесочком — туда гипотенузой вилась дорожка и приводила к Ивановской площадке. С обеих сторон дороги стояли два тенистых кедра, а дальше — огромная площадка, на которой играли дети.
