Я снова начала оглядываться по сторонам. Два широких окна были расположены слишком высоко, практически у самого потолка, чтобы можно было надеяться выскользнуть через них. До этих окон я даже допрыгнуть бы не смогла. Однако было ещё окно, на стене справа, но оно было зарешечено. Часом ранее я уже подтягивалась на этих решетках, чтобы посмотреть, что находится снаружи, но ничего кроме голого поля не увидела. Решетка же была слишком крепкой, чтобы надеяться её сорвать, и всё равно я потратила битый час на то, чтобы убедиться в её прочности наверняка. Всё было бесполезно. Я оказалась в идеальной мышеловке с горой зерна под ногами. Которое, кстати, со временем можно было бы использовать в качестве пищи, если бы мысль о том, что при вскрытии моего трупа в моём желудке обнаружат зерно, не заставляла меня морщить носом. Моя самооценка всё ещё была слишком завышена для подобного. Раз уж мне предстоит умереть в ближайшие пару суток, тогда и утолять неизбежный голод зерном бессмысленно – меня ведь не голодная смерть ожидает, а огнестрельная.
Больше чем есть, мне сейчас хотелось только пить. Моё горло пересохло и першило, язык начал напоминать сухой наждак, слюна практически перестала выделяться. Я буквально умирала от жажды и, судя по всему, немалое влияние на это моё состояние оказал тот препарат, при помощи которого меня усыпляли. В общем, мне всерьёз грозило обезвоживание.
Ночь была долгой. И неожиданно холодной. Мои похитители куда-то ушли и возвращаться не собирались, поэтому я отошла от двери, чтобы лечь на более высокий слой зерна. Сначала, слыша едва уловимые шорохи мышей где-то совсем рядом, я думала, что у меня не получится заснуть, но мой организм оказался слишком истощён, чтобы сопротивляться сну. Глядя на застеклённый участок недосягаемого потолка, я видела звёзды, что в очередной раз подтверждало мои догадки о том, что я нахожусь вне города.
Я не замечала, как мои веки сами по себе начинали медленно закрываться и, возможно, заснула бы гораздо раньше, если бы не туго связывающая мои запястья бечёвка, вызывающая в руках серьёзные болевые ощущения и уже начавшая угрожать мне кровавыми синяками.
Меньше всего мне хотелось думать об угрозе, брошенной мне бритоголовым. Быть изнасилованной перед смертью куда страшнее, чем умирать в муках…
Впервые за эти страшные сутки я неожиданно разрешила себе поплакать, но жидкости в моём организме осталось настолько мало, что её хватило только на пару горячих капель, медленно скатившихся по пульсирующим вискам. Дальше мне пришлось плакать всухую.
Я проснулась оттого, что кто-то резко дёрнул меня за правую ногу, буквально стащив моё тело вниз по зерну. Я не сразу поняла, что происходит. Голова болела от явного недостатка жидкости в организме, и, не смотря на падающий рядом со мной яркий солнечный луч, в котором клубились сотни мелких пылинок, мне было холодно. Вдыхая пыль пересохшим горлом, я не смогла удержаться от лёгкого сухого кашля. Наконец я поняла, что передо мной стоит Вилмар – это он стянул меня за ногу.
– Хочешь новость? – самодовольно произнёс бритоголовый, положив большие пальцы на крупную пряжку своего ремня. – Твой миллиардер откликнулся, – резко нагнувшись, Вилмар схватил меня за левый локоть и заставил меня встать на ноги.
За прошедшее время мои запястья стали болеть ещё сильнее. Не знаю, от этой ли боли, или от той, которую вызвали впившиеся в мой локоть безжалостные пальцы, но я поморщилась.
– Риордан сказал, что не собирается платить за тебя, сучка. Мудрый мужик. За три миллиона я бы тоже смог купить себе гаремы таких тёлок, как ты: смысл переплачивать такие бабки за одну?
Он схватил меня за лицо и попытался притянуть к себе, но я резко дёрнулась и вырвалась из его хватки, что его разозлило ещё больше. Он размахнулся и влепил мне такую мощную пощёчину, что я мгновенно опрокинулась назад. Зерно смягчило удар от падения, но уже в следующую секунду я почувствовала солоновато-ржавый привкус крови во рту. Моя нижняя губа, ближе к левому углу, лопнула, и теперь кровь обильно хлестала из раны, уверенно заливая собой мой приоткрытый рот. Но страх во мне вызвала не боль и даже не кровь, а то, что бритоголовый начал расстёгивать свой ремень. Интуитивно я начала пятиться назад, но он снова схватил меня за ногу и подтянул к себе. В этот момент я не выдержала и завизжала так громко, что сидящие под крышей голуби, испугавшись, вспорхнули со своих мест и начали кружить у меня над головой, по очереди вылетая в дыру над одним из окон.
Не знаю, сколько бы мне пришлось ещё отбиваться, как вдруг за спиной Вилмара появился Гейл и начал его оттаскивать от меня.
– Вилмар, остановись! Так нельзя… – прокричал парень, и Вилмар, выпустив мою ногу, вдруг схватил своего напарника за грудки. Я сразу же машинально начала отползать в противоположную от них сторону, а Вилмар начал кричать Гейлу прямо в лицо:
– Не смей мне указывать, что можно, а что нельзя, молокосос! Это моя добыча и моё право распоряжаться с ней так, как я сочту нужным!..
