Восставшие из пепла полностью

– Эй! – рядом со спорящими внезапно возник Максуд. – Что здесь происходит? – он отпихнул повздоривших друг от друга.

– Вилмар хочет её изнасиловать, – задыхаясь от злости, прорычал Гейл.

– У тебя с этим какие-то проблемы, парень? – отозвался Вилмар. – Хочешь быть первым?!

– Так нельзя!.. – возмутился Гейл. – Мы похищали её ради денег, а не ради этого…

– Давайте разберётесь с этим позже, – на грани последнего спокойствия отозвался Максуд, после чего перевёл свой взгляд на Вилмара. – Возьмёшь её позже, сейчас у нас есть дело поважнее… – он врезал в пресс собеседника портупеей с пистолетом. – Нам пора.

Договорив, Максуд вышел, а Вилмар и Гейл остались стоять на месте. Наконец повернувшись ко мне, Вилмар, ткнув в меня указательным пальцем, со злостью прошипел:

– Жди меня, крошка. Я скоро к тебе вернусь.

Сказав эти слова, он позёрски развернулся и пафосным, развалистым шагом вышел прочь. Гейл, помедлив пару секунд, последовал за ним. Не знаю, как я решилась, но, заставив себя сесть, я окликнула его:

– Эй, – приглушённо позвала я, и парень, уже держась за дверь, обернулся. Я движением рук, приложив пальцы к губам, показала, что мне необходимо выпить. – Обезвоживание, – коротко добавила я на тот случай, если собеседник вдруг меня не понял.

Ничего не ответив и никак не отреагировав на мою просьбу, парень просто вышел прочь, закрыв за собой дверь.

Опустив взгляд на свои руки, я поняла, что, прикоснувшись пальцами к губам, я испачкала их в кровь, которая всё ещё струилась из трещины левого уголка рта. Моя белая блузка, теперь ставшая серой, уже была забрызгана первыми пятнами крови, поэтому я даже не пожалела её, когда начала вытирать о неё кровь с подбородка и губ, которой, почему-то, оказалось слишком много. Я как раз оставляла очередное крупное кровавое пятно под воротником, когда ржавая дверь снова ожила утробным рычанием. Это был Гейл. Приблизившись ко мне, он поставил рядом со мной закупоренную двухлитровую бутылку негазированной воды и положил рядом с ней упакованную в герметичный пакет булочку для хот-дога.

Ничего не сказав мне, парень развернулся и направился к выходу, а я, не дожидаясь, пока он закроет за собой дверь, взяла бутылку в руки.

Ещё никогда в жизни мне не было так сложно открывать обычную бутылку. Может быть дело было не в производителе пробок, а в том, что мои руки были связаны и запястья жутко болели. Я не знаю. Но прошло не меньше пяти минут, прежде чем у меня наконец удалось повернуть пробку по резьбе. К этому моменту я уже едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

Возможно мне и не стоило напиваться сразу, и оставить побольше воды на потом, но, исходя из известной мне информации, мне оставалось жить меньше двух суток, прежде чем меня отправят на тот свет, так что экономить я не видела смысла: я выпила сразу половину бутылки, после чего съела всю булочку и сделала ещё пару глотков.

Прочно закупорив бутылку, я подошла к стене и зарыла оставшуюся воду в зерно под окном, чтобы её не увидели Вилмар или Максуд. Разогнувшись и уже разравнивая ногами образовавшуюся горку зерна, я, сжимая кулаки, хмурилась, чтобы обмануть свои глаза, на которые начала наворачиваться первая влага.

Естественно Он отказался платить за меня. Три миллиона долларов – это и вправду не так уж и много для того, кто обладает миллиардами. Но потому люди, подобные Дариану, и обладают миллиардами, что знают истинную цену вещам. Стоила ли я три миллиона? Нет. Когда-то Он ещё мог оценить меня в пятьсот тысяч, но сейчас… Я для Него обесценилась. Он успел взять с меня всё, что хотел – больше ему было не нужно…

Зато честно. И ничего неожиданного. Я с самого начала знала, что так всё и закончится. Как только услышала, у кого именно эти придурки запросили за меня выкуп. Уж лучше бы обратились к Полине, она бы за меня каких-нибудь пару сотен да выкинула бы на ветер.

Если я не ошибалась с подсчётами, уже шёл тридцать седьмой час с момента моего похищения. То есть прошло уже больше половины выделенного времени на мой выкуп. Наверняка я всё ещё оставалась жива лишь потому, что мои похитители всё ещё надеялись на то, что Дариан изменит своё решение, но они не знали его. Если Риордан что-то решил – значит так оно и будет. Никакого выкупа они не получит. Точка. О том же, что после этой точки ожидало меня, мне было страшно думать, поэтому, чтобы отстраниться от мыслей о предстоящем мне ужасе, я постоянно пересыпала зерно в свои руках. Это немного успокаивало. Но только немного. Когда я услышала голос Вилмара за дверью, моё сердце едва не остановилось, после чего начало колотиться с такой бешенной скоростью, что едва не разорвалось на первых парах.

Осознав, что он входит в помещение, я закрыла глаза, хотя и знала, что это не поможет и этот ублюдок никуда не исчезнет даже если я зажмурюсь до предела.

Услышав, как он подошёл ко мне впритык, я раскрыла глаза и увидела его пыльные коричневые ботинки. Опустившись, мерзавец присел на корточки слева от меня и начал дышать мне прямо в лицо.