Дариан позаботился о том, чтобы слушание было закрытым. И тем не менее у входа в здание суда меня ожидала целая облава из журналистов. Хорошо, что этим утром у меня не было желания сопротивляться и я с лёгкостью согласилась на приставленную ко мне Дарианом охрану, состоящую из пяти амбалов. Они с лёгкостью, присущей парящим в воздухе балеринам, сопроводили меня внутрь здания, растолкав журналистов и фотографов в разные стороны. Ещё спустя час в разнообразных СМИ начнётся обсуждение того, что я пользуюсь охраной Дариана Риордана, но эту волну уже было не остановить. Всё Британское сообщество и даже за его пределами все знали о том, что у меня с Дарианом роман. Так утверждали все СМИ. После того, как за тебя заплатили три миллиона чистыми и эта информация просочилась в общественные массы, сложно отрицать факт наличия сексуальной связи между тобой (человеком, за которого отвалили мощный капитал), и знаменитым миллиардером (человеком, который этот мощный капитал отвалил). Всё и для всех было очевидно, но только не для меня. Между мной и Дарианом на самом деле не было никакого романа. По крайней мере в моём ви́дении сложившейся ситуации. Всё ещё было не настолько запущено, чтобы обзывать это романом. Да, мы недавно переспали один раз, да, в прошлом регулярно спали до этого и я даже была от него беременна, да, он готов был лишиться ради меня миллионов, да, он меня кормил на своей кухне и, да, он укладывал меня спать в свою постель… Но это, по-моему, всё ещё нельзя называть романом. Тогда чем это можно назвать?.. СМИ долго не задумывались:
Сидя в зале суда, я смотрела на стоящий передо мной стакан воды и медленно приходила к выводу о том, что падать ниже уже некуда. Это финиш. Моя жизнь не удалась. Всё, что мне от неё когда-то досталось – это красота. С ней же мне из неё нужно и уйти. Чисто, мирно, чтобы никакой грязи и сумасшествия. Спокойно… Спокойно… Спокойно…
Заседание длилось два часа. Всех обвиняемых – трёх бывших спонсоров футбольного клуба, Максуда Аббаса и Вилмара Майерза – признали виновными. Филмора Майерза признали виновным в смерти Робина Робинсона посмертно. Франклина Майерза, несчастного брата этих двух тварей, отпустили из зала суда до оглашения приговора. Я же осталась до конца, чтобы не пропустить заветные слова о том, что повторного слушания не будет и приговоры обжалованию не подлежат. Я знала, что за исходом этого дела стоит Дариан, но на сей раз мне было наплевать на гордость и прочии предрассудки. Для меня было важно знать, что смерть Робина отомщена. И, возможно, я почувствовала удовлетворение от того, что в какой-то мере я тоже была отомщена.
Однако сразу после мимолётного облегчения на меня обрушилась депрессивная лава, из-под которой было не продохнуть. Казалось, что это никогда не закончится… Всё это… Вся эта жизнь…
Чтобы вновь не отбивать меня от газетчиков, охрана проводила меня через чёрный выход. Я не спрашивала, по чьему приказу. Я так устала, что мне просто не хотелось тратить энергию на вопросы с очевидными ответами.
Сев на заднее сиденье огромного чёрного мерседеса, я уставилась ничего невидящим взглядом в внутрисалонную перегородку, отделяющую передние водительские места от задних пассажирских. Автомобиль тронулся и Дариан взял меня за руку. Из-за его горящей кожи я резко почувствовала, насколько моя рука ледяная, но не отстранила её. То ли мне хотелось согреться, то ли не хотелось двигаться, то ли ещё что-то… Не знаю. Я чувствовала, как моё тело начинало постепенно охлаждаться, словно подсознательно готовя себя…
Я закрыла глаза.
Всю дорогу я смотрела в окно, поэтому когда мы подъехали к моему дому, я уже была готова вытащить свою руку из-под руки Дариана, но он не собирался её выпускать.
– Расскажи мне, Таша, – полушёпотом начал он, но не потому, что водитель мог нас услышать – начни Дариан кричать, едва ли тот чётко расслышал бы его слова из-за своей перегородки – а потому, что он так чувствовал. – Как ты себя чувствуешь?
Я чувствовала себя убитой. Почти. И он не должен был об этом догадаться… Но всё же факт того, что внутри моей души случился переворот, от него было невозможно утаить.
