Восставшие из пепла полностью

Было бы глупо не замечать того, что во время процедуры опознания Дариан понимал, что я недоговариваю, более того, даже выгораживаю одного из виновных, и если сначала он был этому удивлён, тогда теперь он был заинтересован.

– Этот Гейл не понимал, во что вмешивается, – решила начать издалека я. – Он ввязался в эту историю с моим похищением, чтобы оплатить операцию своей девушки.

– То есть, ты предлагаешь мне отдать ему мои триста тысяч долларов, с которыми он был пойман? Либо я чего-то не понимаю, либо он на эти деньги не имеет никакого права. Он их не заработал, более того, ради их присвоения он пошёл на серьёзное преступление.

– Люди порой склонны делать отвратительные вещи ради того, чтобы спасти близкого им человека, – я перевела на собеседника неуверенный взгляд. – Кто-то становится похитителем, чтобы спасти свою девушку, кто-то становится проституткой, чтобы спасти племянницу.

Тяжело и гулко выдохнув, Дариан перевёл взгляд в окно и, положив руки на руль, сжал его.

– Мы начали спать с тобой до того, как я дал тебе деньги, – сквозь зубы выдавил он, но в его тоне почти не читалось злости – больше бессилие.

– Но продолжили только из-за них.

– Хочешь сказать, что если бы ты тогда не взяла у меня те деньги, ты бы в какой-то момент перестала со мной спать? – он заглянул мне в глаза. – Неужели ты всё ещё не понимаешь? Это навсегда. Всё. Обратного пути нет. Однажды переспав друг с другом, мы уже не остановимся.

– Говори за себя…

– Мы, Таша. Я говорю именно о нас. И чем раньше ты поймёшь, о чём именно я говорю, тем быстрее весь этот абсурд, – от ткнул указательным пальцем куда-то мимо меня, – закончится.

– Я тебе дорого обхожусь, верно? – прищурилась я.

– Если ты о трёх миллионах – можешь не переживать, я их вернул, – взмахнул рукой он.

– Нет, Дариан, всё это время я дорого тебе обходилась. Я говорю и про материальные затраты, и про моральные. Но, если ты решил не останавливаться, ты должен знать, что легче не станет. Я буду продолжать ломаться изнутри…

– Недолго.

– И я буду переодически просить тебя о странных дорогостоящих вещах, никак не связанных с блестящими украшениями, автомобилями или салонами красоты. Например, о том, чтобы этот парень вышел на свободу и чтобы ты оплатил операцию для его девушки, – говоря последние слова, я уже не смотрела на Дариана – я смотрела в окно, чтобы случайно не увидеть в его взгляде жёсткость.

Ничего сразу не ответив, Дариан завёл машину, после чего вдруг сказал:

– Сегодня с этим разберусь. Сначала с парнем, потом с его девушкой.

Я резко перевела на него взгляд. Он сосредоточенно смотрел вперёд, словно ничего серьёзного только что не произошло, словно я попросила у него чихуа-хуа в костюмчике клоуна, и мы сейчас же отправляемся на ярмарку абсурда, чтобы её приобрести.

Я едва сдержалась, чтобы не расплакаться.

Почему я не могла почувствовать этого раньше?..

Почему он не смог вызвать во мне это раньше?.. Или, что ещё хуже, он смог, но я этого то ли не заметила, то ли слишком сильно это отрицала?.. Нужно было раньше!..

…Нужно было!..

…Раньше…

Дариан привёз меня к моему дому и позволил мне просто выйти из машины, безо всяких лишних фраз или телодвижений. От его внезапных актов понимания меня бросало в конвульсивную дрожь. Но не из-за того, что он внезапно таким стал, а из-за осознания того, что он, что совершенно кошмарно, таким всегда и был, просто я, слишком подавленная своим положением в его руках, этого не замечала.

…Мне пришлось выслушать миссис Адамс. Оказывается, моё похищение стало новостью едва ли не национальной важности.

Пока миссис Адамс высказывала мне свою радость относительно моей сохранности, я взяла со стопки прессы на её столе несколько газет и журналов – на каждой первой полосе или обложке красовалось моё лицо. Масштаб “информационной катастрофы” мне ещё только предстояло выяснить, но осознание того, что это будет больно, пришло ко мне ещё здесь, на ресепшене, когда миссис Адамс вдруг сказала, что “всё как-нибудь обойдётся, ведь рядом со мной теперь есть мистер Риордан”. Услышав это, я ощутила лёгкое подташнивание и, сославшись на усталость, быстрым шагом устремилась в сторону лифта.

Оказавшись в квартире, сбросив с себя обувь и положив прессу в верхнюю полку комода, я закрыла глаза, чтобы отдышаться. Каким же тяжёлым вышло для меня это утро. Каким же тяжёлым должен был стать мой следующий день. Какой же тяжёлой была вся моя жизнь в целом. От мыслей об этом мне даже дышалось тяжело…

Сбросив с ног кеды, я направилась на кухню, чтобы налить себе внеплановую порцию вина, но как только я вышла к лестнице, ведущей наверх, я увидела сидящую на её нижних ступенях Полину. Она, как и всегда, была ухожена, собрана и сосредоточена, отчего в секунду встречи наших взглядов походила больше на утончённую мраморную статуэтку, нежели на живого человека. Она сидела с идеально прямой спиной и обнимала себя руками.