Крепость Мосинополь была надежным убежищем. По своей неприступности она могла сравниться с Просеком, но по жизненным удобствам намного превосходила его. Укрепившись в Мосинополе, Алексей Ангел решил частью своих войск занять на всякий случай и Просек. И больше пока никаких действий не предпринимал, выжидал. Многое зависело теперь от результатов посольства к Калояну. Василевс уповал на обаяние внучки Феодоры и мудрость своего виночерпия Инеота. Если ему привезут от Калояна добрые вести, успех возвращения в Константинополь обеспечен. Болгары, в отличие от его изнеженных ромеев, хорошие воины, в бою они не дорожат своей жизнью. А войско Калояна огромно. К тому же Алексей Палеолог, покинув Константинополь, тоже привел своих воинов в Мосинополь. Палеолог утверждал, что Дука Мурзуфл в тот роковой час, когда василевс повел войска на рыцарей, не передал ему приказа императора ударить по камнеметам и передвижным башням крестоносцев, и потому он даже не вывел свои войска из города. Правду ли говорит его зять, Алексей Ангел проверить не мог, потому что Дуки-Густобрового в Мосинополе не было.
— Почему он не пришел сюда вместе с тобой?! — рассвирепел Алексей Ангел, когда в Мосинополе появился зять. — Почему он не привел сюда свои войска?
— Я ему приказал идти сюда, но он отказался. И заявил, что скоро не он, а ему все будут подчиняться и завидовать.
— Что это значит?
— Не знаю, мой василевс.
А вскоре стало известно, что Мурзуфл принял на себя руководство всеми войсками нового молодого императора, сына слепого Исаака Ангела.
— Та-ак! — прохрипел Алексей Ангел. — Не возмечтал ли этот недоносок сам стать василевсом, севастократор?!
— От него всего можно ожидать, — ответил Алексей Палеолог.
Алексей Ангел нахмурил лоб, промолвил:
— Каким дешевым нынче стал трон василевсов!
Подняв голову, он долго смотрел на зятя. Если тот, Густобровый, задумал стать императором, он станет им — ведь в его руках дочь василевса! И он в любое время сделает ее своей женой. И все же спросил:
— Неужели он сможет добраться до трона?
— Положение в Царьграде сложное, мой василевс, — вместо прямого ответа проговорил Палеолог. — Молодой Алексей поссорился с рыцарями и сейчас воюет с ними. А все греческое войско в городе — под началом Мурзуфла. К тому же бунтует простонародье. Оно вознамерилось посадить на трон какого-то Николая Канаву[138].
— Смотри-ка… Да это кто такой?
— Не знаю, мой василевс.
— Ну и дела!
— Но этот Канава, мой василевс, не хочет быть императором.
— А как он может хотеть? Корона — не шляпа, которую можно надеть на любую голову, — раздраженно бросил Алексей Ангел. — Кроме того, я еще жив! Я — законный властелин этой земли, и незачем играть в императоров. Я еще не сказал своего последнего слова! Но скажу! Скажу, только они его не услышат, потому что будут мертвы!
Алексей Ангел, ударив кулаком по подлокотнику походного трона, умолк. Василевс надеется на успех переговоров своих послов с мизийцем, — подумал Алексей Палеолог.
Рыцари с новой яростью вели осаду города. Старый Энрико Дандоло в гневе рвал и метал: молодой василевс Алексей Ангел-младший оказался не более признателен, чем его предшественник Исаак Ангел, — добрался до престола и не пустил их в Константинополь. А ведь клялся, пока не укрепился на престоле, увеличить денежную плату всему рыцарскому войску, если оно останется в империи еще на несколько месяцев, и вот как отблагодарил их за поднесенную ему корону!
А затем события понеслись, как говорится, вскачь. Распрей недавних друзей — сына ослепленного Исаака и крестоносцев — не преминул воспользоваться Дука Мурзуфл. Прежде всего он пустил по городу слух, что молодой император занемог и лежит в постели. Это придало смелости простолюдинам. Храм святой Софии был до отказа забит народом. Торопливо и шумно готовилось провозглашение василевсом Николая Канавы, который был человеком разумным, понимал бесполезность этой затеи и даже не показывался на людях.