Все виды мелиоративных сооружений объединены в какую-то систему. Так, например, отдельные острова, расположенные в пойме реки Прегель, обвалованы. Территория этих островов покрыта сетью канав. Собранные этими канавами паводковые воды и осадки насосно-перекачивающими станциями перегоняются в р. Прегель.
Благодаря такой системе острова использовались как высокопродуктивные луга.
В настоящее время канавы заилились, станции не работают.
На островах начался процесс заболачивания. Высокопродуктивные луга выпали из кормового баланса области.
Разрушение сети мелиоративных сооружений можно наблюдать повсеместно.
Из справки В. Иванченко о положении в Калининградской области за 1946 год
ЦГА РСФСР. Ф. 374. Оп. 2. Д. 173. Л. 61 об.
— У немцев большой слой перегноя был у самой поверхности. А мы запустили плуги на двадцать пять сантиметров. Испортив землю, мы добились того, что на отдельных участках даже трава не росла. Кроме того, мы же уничтожили всю дренажную систему, помню, как ходили по полю и выбирали трубочки, а потом бросали их в колодец. А колодцы, куда стекали все ручейки, засыпали, — не скрывая горечи, рассказывает Агния Павловна Бусель.
Юрий Михайлович Феденев считает, что мелиоративная немецкая система пострадала больше от наших рук, чем от войны: «Наши аграрии говорили, что надо пахать глубже. А у немцев вся система была сосредоточена у поверхности культурного слоя земли».
Крестьяне не знали, а наши специалисты не могли толково им объяснить, как надо пахать, чтобы дренаж не испортить. Жившие на селе немецкие крестьяне держались особняком, контакта с ними, по воспоминаниям переселенцев, первое время не существовало. Да и языковый барьер мешал.
Встречались хозяйства, где к возделыванию земли подходили разумно. Вот свидетельство Александра Николаевича Игнатьева, работавшего в МТС:
— У немцев везде дренаж был. Случалось и вскрывали его, но у нас я таких случаев не помню. Пахали на глубине пятнадцать — двадцать сантиметров, а трубы лежали на глубине 40-50 сантиметров. Их не трогали. Однажды начали канаву копать и потревожили дренаж. Агроном испугался, стал в районе запрашивать карту, документацию. Нашли — восстановили.
На состоянии земель отрицательно сказалось то, что поля прибрежных районов, лежащие ниже уровня моря, оказались затопленными в результате разрушения защитных дамб и водоотводных каналов в ходе военных действий.
Сельское хозяйство в прошлом находилось в культурном состоянии. За годы войны, в связи с разрушением мелиоративных осушительных сооружений, густой сетью покрывающих Пруссию, подверглось затоплению до 100 тыс. га и заболочены значительные площади в Славском, Краснознаменском, Советском, Приморском, Полесском районах.
В прошлом мелиоративная система охватывала 500 тыс. га, что составляло 40 % всей территории области. В настоящее время эта система выведена из строя.
Из справки начальника планового отдела управления по гражданским делам Калининградской области А. Александровой за 1946 год
ЦГА РСФСР. Ф. 374. Оп. 2. Д. 173. Л. 63
Петр Яковлевич Немцов в апреле 1946 года работал в Славском и Полесском районах, он описывает положение дел так:
— Мы были в затопленных районах, вода там стояла на сорок сантиметров. Это произошло потому, что немцы взорвали защитные дамбы, чтобы воспрепятствовать прохождению нашей военной техники. Мы только по дороге могли идти, а рядом с дорогой воды по колено стояло.
О том, как спасали затопленные земли, можно представить из рассказа Александра Николаевича Пушкарева, живущего в Славске.
