— Выращивали картошку, свеклу. Убирали все это вручную и на лошадях. У немцев были повозки, или, как мы их называли, арбы. Вот на них и возили картошку, свеклу в бурты. И еще выращивали капусту. Лошадей было очень мало, да и те слабые. Всё буртовали: капусту, картошку, свеклу. Потом приезжали военные машины, грузили с буртов и увозили для воинских частей. А до работы было шесть километров. Вот и ходили мы каждый день туда и обратно по двенадцать километров. Жили в разбитых, без стекол домах.
Судя по воспоминаниям, труд колхозников оплачивался хуже, чем совхозных рабочих. Вот несколько примеров. «Работали не за деньги, а за палочки. Трудодней много, а получать нечего», — говорит Антонина Егоровна Шадрина. Михаил Александрович Горячев рассказывает об оплате труда совхозных рабочих: «Наши переселенцы на день получали на каждого члена семьи по килограмму хлеба, а также сахар, масло». И гем не менее многие переселенцы трудились на пределе сил, стремились быстрее наладить свою жизнь.
Среди жней колхоза «29 лет Октября» Железнодорожного района развернулось упорное социалистическое соревнование за высокую выработку. Лучших результатов добились колхозницы М. Д. Новашинская, Е. М. Новашинская и А. С. Романовская. Каждая из них выжинает за день по 0,48 га ржи при норме 0,12 га, успевая при этом связать хлеб в снопы и устанавливать в бабки. Эти колхозницы зарабатывают в день 8-9 трудодней.
Калининградская правда. 1949. 27 июля
В 1948 году Антонине Егоровне Шадриной было 13 лет, и она даже гордилась, что работала наравне со взрослыми.
— Мама уже на второй день пошла дояркой, братья — пастухами. Мне тоже дали пятьдесят телок пасти. Выдали брезентовые ботинки и фуфайку.
Мария Матвеевна Кидрасова тогда тоже была молодой, она вспоминает:
— У нас в поселке Ново-Московское был клуб, медобслуживание, а все остальные бытовые услуги — в Ладушкине. Приходилось ходить три километра по железной дороге. Работали в огородных бригадах. Работали много, молодые были, усталости не замечали. Приходилось вязать снопы ржи. Сама я работала хорошо. Мой труд даже отмечался в областной газете.
Тяжелый труд и ничтожная плата за него привели к тому, что крестьяне в основном рассчитывали на свое приусадебное хозяйство. Может быть, поэтому они все с удовлетворением отмечают, что свободной земли поначалу здесь было в достатке. «Пожалуйста, бери сколько хочешь. У меня двенадцать соток было под картошку, а еще огород имелся, еще немецкая смородина, крыжовник были и еще ягода, не помню, как называется, в пупырышках вся. Сладкая — ужасть! А рожь посеяли — высокая, в рост была», — вспоминает Александра Ивановна Митрофанова.
Но уже на второй год существования области всю землю взяли под строгий учет и распределили между хозяйствами. Ограничено было и частное землепользование. Нарушение установленных норм строго каралось.
Рассмотрев материал старшего землеустроителя отдела сельского хозяйства т. Бессонова, исполком райсовета установил грубое нарушение Устава сельхозартели по колхозу им. Ленина при попустительстве председателя колхоза т. Мариненкова. Так, колхозник т. Корейцев П. И. захватил колхозной земли 0,35 га, бригадир колхоза т. Мартынов — 0,15 га сверх установленной нормы.
Исполком Черняховского района решил:
1. Направить материал прокурору района для привлечения к судебной ответственности членов колхоза т. Коренцева П. и Мартынова за захват общественной земли, а председателя колхоза т. Мариненкова за непринятие мер к нарушителям Устава сельхозартели...
Из протокола заседания исполкома Черняховского районного Совета депутатов трудящихся от 9 июня 1949 года
Крестьяне остро ощущали различные ограничения. Даже на своем приусадебном участке они не были полными хозяевами. Это подтверждают воспоминания Ирины Васильевны Поборцевой:
