— Это фирменное подольское заведение, — ответил первый. — Местная достопримечательность. Да, ты прав, здесь своеобразная атмосфера. Но жуликов за этими столами всегда было полно. Я тебе не обещал, что в «Экспрессе» собираются любители бальных танцев.
— Ты посмотри на компанию рядом с нами. Все в чёрных очках. А разговоры какие? Здесь, явно, собираются киевские мафиози.
— Да, бандиты «Экспресс» стороной не обходят. Меняй тему, глянь, какие подруги!..
За столом подолян знакомились и пожимали друг другу руки. Принесли ещё графин, ещё куриц… И время остановилось.
— Вспоминай, вспоминай, Скорцени.
— Ничего не помню, шеф. Я так не пил никогда. Мне говорили, что «Экспресс» яма, но я не ожидал, что такая глубокая.
Бенито сидел за столом, держась за голову. Скорцени находился в кресле, напротив шефа. Он сонно глядел, куняя во время разговора.
— А вот я помню. Правда, отрывками. Когда мы ночью ездили на Днепр купаться, шел разговор о Ликвидаторе.
— Да, Дубина говорил, что он нас всех перепьёт.
— Откуда полковник это знает. Он, выходит, пил с ним?
— Да врёт, наверное. На Подоле враньё не считается неправдой. Странно, но факт. Это типа шутливой подачи материала.
— Какого материала, Скорцени?
— Информационного. Ну, вроде мифа. Надо демифологизировать.
— Ох, полковник, у тебя уже едет крыша от этих застолий. Демифологизировать пьяное враньё Дубины? Больше ты в «Экспресс» не пойдёшь. Так, давай, суммируем результаты.
— Семнадцать тысяч сто сорок четыре евро.
— Это что?
— Расходы за вчерашнюю ночь. Вы забыли, мы арендовали теплоход, запускали фейерверки, и объехали все китайские рестораны Киева, чтобы сравнить с «Экспрессом».
— И что, Скорцени, сравнили?
— Все решили, что суши и сакё — дерьмо. Под утро вернулись в «Экспресс».
— Хорошо, но я не про это суммирование. Что мы сумели узнать?
Скорцени включил диктофон. Оттуда понеслась какофония звуков.
— Шеф, все говорили одновременно. Ничего нельзя выделить. Только ваше «аут!», и всё. Но я помню, что Дубина много говорил о Ликвидаторе.
— И я припоминаю. Но что?
— Он говорил, что Ликвидатор пишет небольшие рассказы. Или эссе? Или повесть. А может и роман? Или репортаж. О! Припоминаю! По-моему, он пишет сказки.
— Какие ещё сказки?
— Я имею в виду философские статьи. И публикует их под разными псевдонимами в разных странах, в том числе и здесь, в Киеве. Так сказал полковник.
— А кто же это его печатает? Просто так, пришла по e-mail статья и — здрасте, напечатали. Такого не бывает даже у нас в Риме. Опять врёт твой Дубина.
— Может и врёт, — согласился пожеванный Скорцени. Обещанки цацанки — а дурному радость. Эту пословицу я, кстати, от него услышал.
— Мне начинает казаться, — задумчиво сказал Бенито, — что тут, в Киеве, какие-то фаталисты живут. Над головой висит нейтронная бомба, — Дубина ведь всё знает! — а они катаются по китайским ресторанам, травят анекдоты и всё им до фени, как говорят на сленге.
— Национальная черта, — пробормотал Скорцени. — Врать и на всё ложить.
— Что ложить?
— Ничего не бояться. Это я тоже сленг употребил. Вчера Моня научил.
— А, Моня! Хорроший музыкант. Помнишь, как они вчера на Крещатике с тем бородатым исполняли испанскую любовную песню. Красота!
— Помню. Орали как ненормальные. Полицию пришлось успокаивать нашими документами. А когда они запели эту странную песню, — все семь человек плюс Дубина, — вызвали патруль НАТО. Вы и отмазывали их. Отдали пятьсот евро.
— Что за песня?
— О какой-то птице, что летает над головой. Ох, орали, шеф. Орали так, что, наверное, в Риме было слышно. Им потом ещё и прохожие стали подпевать. Вообще какая-то шоу-акция получилась. Нас снимал CNN.
— Господи, это правда?
— Да, шеф. К сожалению. Вы теперь, возможно, суперстар. Как и этот Моня с друзьями. Вы подпевали.
— Я?!!
— Да. Сейчас вспомню. Вспомнил: «Ты добыычи не добьёошься!!! Чёрный ворон я не твооой!!!» Ох, и орали. У вас горло не болит?
— Нет. Болит голова. Значит, деньги потрачены даром, о Ликвидаторе информации нет.
— Может и есть, но в подсознании.
Помолчали, вздыхая и держась за голову. Шеф налил стакан воды и медленно выпил. Сказал:
— Будем разрабатывать этого твоего писателя и собачий след. От Дубины никакой информации мы не получим, я это уже понял. Он водит нас за нос, а мы ходили за ним, как идиоты. Семнадцать тысяч евро. Мать святая! За что?
— За релаксацию, вы так вчера говорили.
— Забудь, что я говорил вчера. Вычеркни этот день из памяти. Сотри этот файл в своей голове. Всё! Начинаем с чистого листа! Собака и писатель. Приведи себя в порядок, и через два часа начинаем круглосуточную работу. Скорцени, и не думай, что я что-то забыл в отношении тебя! 22-го мы будем скованы наручниками. Я не пошутил. Можешь демифологизировать.
— По моему, итальянцы снюхались с Киевским Сопротивлением, — сказал посол США в Украине представителю Госдепартамента, срочно прилетевшему в Киев. — Их совместное выступление вчера показывал CNN.
— Что вы имеете в виду?
— Посмотрите сами. — Включил видеомагнитофон. Оттуда понеслось: «Чёорный воорон я не твооой!..»
