Он и сам не понимал, что им двигало. Наверное, он просто не переносил женские слезы. Поэтому жалкий вид этой дерзкой девушки, аристократки, как ему сказала Мира, вызвал у него сострадание. Чувство, которое практически не посещало ее. Сострадание. Жалость. Последнее, кстати, вообще было впервые. А еще какое-то желание защитить. Обнять, оберегать. Нет. Вот с последним он уж точно перебрал. Но, почему-то, эта девушка вызывала в нем именно такие противоречивые чувства. Странно, правда?
Париж — красивейший город. Столица Франции, убежденной католической страны, воевавшей с Англией ни раз из-за веры, из-за территорий, и т. д. При упоминании о Париже, сразу представляется один из красивейших городов в Европе, Эйфелева башня, сверкающая огнями в ночи, Собор Парижской Богоматери в готическом стиле, Лувр, Елисейские поля, музей Орсе, Триумфальная арка, а как же без нее? Версаль, берега Сены, и т. д. но это все современный Париж, каким мы его представляем. В начале семнадцатого века Эйфелевой башни не было, ведь она появится только в конце девятнадцатого века. Лувр был основан во второй половине восемнадцатого, а Триумфальная арка была возведена в начале девятнадцатого.
Да. Тогдашний Париж сильно отличался от нынешнего.
Мало кто знает, что страны средневековой Европы утопали в антисанитарии в средние века. И Франция не была исключением. Помои выливались из окон жилых домов, и если они прилетели кому-то на голову, было весьма неприятно. Однако мыться люди боялись, потому как считали, что вода переносит болезни, такие, как сифилис, гонорея, и другие венерические заболевания. А все потому, что бани плохо отапливались. Едва нагретая вода не могла сравниться со знаменитыми русскими банями, температура которых убьет любую заразу. Температура воды в банях Европы была маленькой, поэтому болезни передавались от человека к человеку. Европейцы жили в загаженных городах своими же помоями, улицы кишели заразой и источали зловонье. Вот она — горькая правда о сказочных мифах о средневековье. Следует помнить и о пороках Европы. Франции, как страны любви, в особенности. Сифилис, как и гонорея, передавался половым путем, а потому можно было судить о похоти и разврате стран средневековой Европы. От сифилиса в Европе умерло миллионы человек! И эта страшная болезнь считалась неизлечимой в шестнадцатом-семнадцатом веках. Забавное прошлое для культурно-исторической Европы, не так ли?
Перенесемся из прекрасного Фиора во Францию, в Париж. В районы нищеты, воровства, преступности и болезней. Периферии Парижа.
В одном из небольших, покосившихся домов на небольшой улице на первом этаже можно было наблюдать обыденную гостиную, бедно обставленную, небольшую столовую, и лестницу наверх. На верху было всего две комнаты. По размерам маленькие, в них находились лишь кровати и табуретки около этих самых кроватей. Старые дешевые картины, закрывающие дыры на выцветших обоях, давно не стиранные шторы, проеденные молью и пожелтевшие, немытые окна в разводах. Одно даже было разбито. С виду казалось, что это весьма обычный, ничем не приметный дом, однако это было не так. Никто бы не догадался, что в доме есть потайная дверь, ведущая вниз. Подземный коридор под домом вел в просторную, большую комнату, прилично обставленную. Шкафы, что стояли у стен, были наполнены книгами. Не было ни одной пустой полки. Книжные шкафы были выставлены вокруг центра, создавая небольшие коридоры на периферии комнаты.
В центре стоял большой овальный стол, за которым восседали несколько молодых девушек. Возраст их колебался от 16 до 24 лет.
Ближе к выходу сидела самая старшая девушка. У нее были черные волосы до бедер. Они были распущены, что не позволяли нормы приличия. Ведь волосы женщин должны быть забраны в прически всегда. Ее синие глаза спокойно осматривали присутствующих высокомерным взглядом. По ее макияжу и внешнему виду можно было бы предположить, что девушка работает проституткой в увеселительных заведениях. Глаза ее были ярко накрашены, голубое, явно дорогое платье еле прикрывало грудь своим большим вырезом. Ее большие груди чуть ли не вываливались из декольте платья, но, вопреки внешнему впечатлению, если присмотреться, то первоначальные выводы о ее занятии рушились. У проституток грудь не такая упругая и несколько обвисшая из-за того, что ее постоянно лапают, а так же у многих проституток на двадцать четвертом году жизни нередко появлялись дети в силу занятия незащищенным сексом. У этой же девушки грудь была упругой, аккуратной. Кожа была чистой, бледной. Это говорило об опрятности девушки, что странно и необычно для жителей Парижа, убежденных в том, что мыться — это плохо. Скорей всего это была состоятельная девушка, привыкшая подчеркивать свою фигуру подобными платьями.
