Впрочем, польза от экспериментов с "менее высокотехнологичными" моторами была: "отходом исследовательского процесса" стал стальной одноцилиндровый моторчик на семьдесят пять кубиков мощностью почти в две лошадиные силы. С чугунной гильзой цилиндра, весом килограмм в десять — и ставший основой небольшого и недорогого мотоцикла. Эти моторчики должны были выпускаться на новом заводе, который по старой памяти начал строиться в Коврове. Сами же мотоциклы планировалось выпускать в Филадельфии: там и с сырьем попроще, и шины подходящие Дэнлоп выпускал.
Начать производство на обоих заводах планировалось в начале осени, и я очень надеялся, что инженеры, ответственные за строительство заводов, с делом справятся. Потому что самому заниматься этим вдруг стало некогда…
Николай Андреевич Малинин был человеком скромным и даже, в некоторой степени, богобоязненным. Во всяком случае жизнь он вёл не разгульную, да и работал больше за совесть, чем за страх. Труд же его был тяжёлым, и — что говорить — довольно неприятным для большинства людей, но Николай Андреевич относился к нему уважительно: ведь кто-то и тут должен работать. А уж коли судьба именно его сюда направила — то так тому и быть.
Вот это уважительное отношение к работе и нравилось начальству. Поэтому и вниманием Николай Андреевич обижен не был, да и чинами его не обходили. Сверх меры, да до выслуги — нет, этого не было, а если срок вышел да нареканий не имеется, так почему бы и не поощрить работника?
Поощрения — поощрениями, но своё мнение о начальстве Николай Андреевич имел. Хотя и старался держать его при себе — не потому, что боялся этого самого начальства, а потому что понимал: мнение сие вполне может оказаться ошибочным, ведь оттуда, сверху, видны многие вещи, снизу недоступные, а потому и суждения о распоряжениях могут оказаться неверными. Вот, например, последнее…
Начать с того, что никогда еще за все время работы он никогда не получал от начальства столь подробной инструкции: пойти туда-то, открыть то-то и взять перечисленное ниже. Обычно указания были куда как более общими. Но — главное — в них никогда не отмечалось, что после выполнения задачи всё прочее решать будет какой-то шпак, а сейчас ему, полковнику жандармерии сам министр особо оговаривал, что после изъятия определенных бумаг и непременного ареста лично подозреваемого всеми прочими действиями губернской жандармерии будет руководить какой-то приезжий купчишка. Ну да, купчишка не из последних, но всё же!
Николай Андреевич с указанием Вячеслава Константиновича был не согласен категорически, но полковник Малинин выполнил приказ министра фон Плеве буквально — и теперь, сидя в уютном автомобиле, лишний раз хвалил себя (и про себя) за проявленную сдержанность. Тем более похвальную, что купчина-то оказался не матёрым промышленником, коих полковнику за время работы удалось повстречать немало, а вообще юнцом…
Вот только сейчас в глазах этого юнца жандарму вместе с какой-то смешинкой привиделась и житейская мудрость, свойственная людям гораздо более взрослым. Хотя вопрос, заданный ему как бы мимоходом, оказался весьма неожиданным:
— А Вы, полковник, читали Энгельса? Или Маркса — тех самых, и последствиями идей которых так усиленно боретесь?
— Доводилось… отрывками, конечно.
— А надо бы Вам повнимательнее к этой писанине отнестись. Сейчас поясню, — добавил он, поворачивая какие-то рычаги автомобиля. — Насчёт писанины. Видите ли, полковник, эти студиоузы, начитавшись всякой зарубежной дряни, мнят себя героями — и в таковом качестве готовы на любую гадость. Министра вон убили… а пресекли мы подобных деяний уже как бы не сотни. Проблема в том, что мы одних пресекаем, а другие, на первых глядя, тоже хотят в герои пойти. И при таком раскладе этих "героев" всяко будет получаться слишком много, чтобы за всеми уследить.
— И что же вы предлагаете? Казнить их сразу?
— Ну зачем же сразу-то? Даже хуже будет. Эти, извините за грубое слово, романтики и на смерть готовы. Не понимают, что смерть — это уже навсегда. Ну идиоты, однако в этом возрасте большинство людей идиотами выглядят. Да таковым и являются, что уж говорить. Но всё же выглядеть хотят именно героями. Это я к чему… извините великодушно, я на секундочку, — и молодой человек выскочил, чтобы купить у разносчика газету.
