– Благодарить пока рано, – сухо сказал профессор. – На повестке главный вопрос – примет ли её организм чужое сердце, как быстро привыкнет к нему и сочтет своим.
– Что же делать? – растерянно спросил Макс
– Вам – ничего. Мы даем пациентке сильные препараты, чтобы не началось отторжение чужих тканей. В общем, молодой человек, придется набраться терпения и ждать. Восстановление пациента после такой операции – дело небыстрое. На него уйдет минимум полгода. Однако и позже в жизни Вари навсегда останутся ограничения и запреты. Главное – постоянно принимать прописанные лекарства и регулярно проходить обследования в нашей клинике.
Огромная волна радости, как бывало лишь в детстве, накрыла Макса. Опасная операция позади! Ограничения и запреты – ерунда. Главное – Варя будет жить! Привычный мир не рухнул, лишь немного накренился, как Пизанская башня. К тому же, есть надежда, что он выпрямится, и через некоторое время их с Варей жизнь станет прежней – уютной и теплой, с прежними домашними радостями, бытовыми проблемами, общими стремлениями и заботами. У них опять будет один мир на двоих.
– Когда я смогу увидеть ее, профессор? – спросил Максим дрогнувшим, а затем сорвавшимся на дискант, голосом.
– Имейте терпение, молодой человек! – сказал Хуснулин, и голос его заметно потеплел. – Мы на первое время ограничиваем контакты пациентов с родственниками. Нашим больным надо избегать инфекций, поскольку они могут оказаться для них смертельными.
– Ну хотя бы поговорить с Варенькой по телефону я могу?
– Разумеется, сможете. Только не сейчас. Она еще слишком слаба и пока находится в реанимации. Там она пробудет дня три. Пациентка подключена к аппарату ИВЛ и пока не может говорить. Мой вам совет: поезжайте домой и хорошенько отдохните. Силы вам еще ох как понадобятся.
Макс быстро шагал по территории института к воротам, но то и дело оглядывался на огромное здание, пытаясь угадать, на каком этаже и в какой палате лежит Варя. Когда он оглянулся в последний раз, многие окна уже зажглись. Здание оживало, словно недавно проснувшийся человек. Для медперсонала и пациентов наступал новый день.
Между тем, в отделении трансплантологии все шло по плану. На третий день Варю перевели из реанимации в палату. Впрочем, для нее мало что изменилось, разве что трубку ИВЛ из трахеи вынули. Теперь она лежала под кислородом, подключенная к капельнице и проводам, зато могла дышать самостоятельно. На шее у Вари висел аппаратик, который постоянно мигал.
– Это хорошо, что мигает, значит, сердце стучит, – авторитетно сообщила соседка по палате. – Если огонек погаснет, поднимется такой трезвон, что мало не покажется. Дежурная сестра на посту как услышит, сразу вместе с доктором сюда примчится.
Зинаида Ивановна годилась Варе в бабушки. Вариной собственной бабы Иры несколько лет уже не было на свете, она о ней сильно скучала, поэтому ничуть не раздражалась из-за интонаций соседки, так напоминавших командный голос бабули. Все старики любят поучать, это нормально, думала Варя. У бабы Зины выделялись на лице угольно-черные брови и ярко-рыжие волосы, покрашенные хной. «Самой натуральной, экологически чистой краской», похвасталась она, закручивая волосы в пучок.
Варя про себя окрестила соседку «прикольная». Зинаида Ивановна и впрямь была весёлой и забавной. На любой случай у неё имелись свои присказки и анекдоты. Особенно ей нравилось прикалываться над современными специальностями, всеми этими «маркетологами-херологами», «менеджерами-фигенеджерами», специалистами по «консалтингу-шмалтингу» и прочими эсэмэмщиками, а также над спецами по различным тренингам и тим-билдингу. Баба Зина справедливо считала, что люди должны производить не только виртуальный и цифровой продукт, но и настоящий, который можно потрогать руками, а также оказывать другим людям реальные услуги – шить одежду, делать модные стрижки и печь хлеб. Внучка Зинаиды Ивановны смеялась над подобными «устаревшими взглядами» бабушки и гордо именовала себя фрилансером. «Болвансером», обычно добавляла бабушка, говоря о внучке, и поясняла, что на удалении от начальства и от коллектива много денег никогда не заработаешь. Как ни крути, она была права. Впрочем, Варя догадывалась: Зинаида Ивановна лишь изображает простушку, а на самом деле отнюдь не так проста. Во всяком случае, в финансах и в банковских продуктах она разбиралась гораздо лучше Вари.
В их отделении лежали разные люди, в том числе относительно молодые. К сожалению, проблемы с сердцем настигают не только стариков. Пациенты возраста тридцать плюс уже успели освоить модные офисные профессии и являлись для бабы Зины легкой добычей. Ей уже разрешили потихоньку выходить в коридор в обнимку с капельницей, и Варя частенько слышала из-за приоткрытой двери следующие диалоги:
– А вот скажи мне, милая, кем ты работаешь?
– Я маркетолог, специалист по консалтингу
– Это что ж такое? Объясни по-простому.
– Советую частным компаниям, как им увеличить прибыль.