– Не забывай, я потерял жену и только через много лет узнал, по чьей вине, а твоя сестра потеряла большую часть родных, причем самых близких. И она с самого начала знала, кто виноват в их гибели. Ты не допускаешь, что в конце концов ее психика просто не выдержала и дала сбой? Вот представь себе, у нее остались от некогда большой семьи только дочь, которая в психиатрической больнице лежит, маленькая внучка и внук, проходящий военную службу далеко от дома. Да еще ты, только на тебя она и могла положиться. Может, потому и оставляла тебе Машу, когда к дочери ездила. Надеялась, привыкнешь, научишься обращаться с малышкой. Может, она все последние годы эту месть в сердце вынашивала. А мужик с конца улицы просто под горячую руку попал? Хотя, если вдуматься, почему его убили не из того же оружия, а просто камнем по голове ударили?
– Так пистолет она выбросила, когда в город ездила к дочери. Но я пока не могу с матерью Егора говорить, с одной стороны, его ранение пошло ему на пользу, по крайней мере, я на это надеюсь, но ведь сестра стреляла в беспомощного человека! Я даже на войне никогда не мог выстрелить в безоружного, во врага не стрелял, если тот был безоружен. Хотя…. – мужчина на миг замолчал, а потом продолжил другим тоном: – Может, потому и оказался в госпитале.
– Расскажи, если это не государственная тайна, я ведь все равно знаю о том ранении.
– А что рассказывать, глупо все получилось, меня из-за этого чуть в плен не захватили. Мы в город один вошли, сидят два мужика возле дома, на самой окраине города, в нарды играют, и я мимо прошел, да не только я, все мимо прошли, просто я последним шел. Вдруг из всех закоулков полезли вооруженные люди, нас окружили и попытались взять в плен, наши начали отстреливаться, прорвали окружение, и тогда те двое, что в нарды играли, начали прицельный огонь. Они стреляли нам в спины, убивали и тех, кто успел повернуться к ним лицом, и тех, кто прорывал окружение, короче, как потом оказалось, нас ждали. Вообще хорваты вели себя не так, как подобает настоящему воину. По крайней мере те, с кем сталкивала меня судьба. Наверное, среди них были и очень порядочные люди, но я все больше имел дело с подонками.
– Знаешь, я не берусь судить о том, чего не знаю, но тут надо слушать и мнение другой стороны, может, у них те же самые претензии к своим противникам.
– Может, только все это противостояние америкашки организовали, я и тогда был в этом уверен и теперь не изменил своего мнения.
– В молодости, – задумчиво проговорил Ямпольский, – я как-то попал на концерт Словацкой эстрады, они приезжали к нам в Москву. Наш конферансье, который вел концерт, сказал: «Сейчас выступит ансамбль Чехословацкой эстрады…». Один из выступающих его поправил: «Словацкой эстрады, мы не чехи, мы словаки».
– То есть ты хочешь сказать, и тогда, в социалистические времена, они четко разделялись по национальному признаку?
– Вроде того, а в бывшей Югославии насколько больше национальностей было! Вот они и делили территорию. Впрочем, давай о своем лучше говорить. Ну их всех, тут бы в своих делах разобраться. Ты лучше скажи, надо твоей сестре адвоката, хорошего, а не абы какого?
– Надо, ее теперь до суда будут держать, а там тоже неизвестно, на сколько лет ее посадят, выдержит ли она, доживет ли. Возраст-то уже не юный, как она там будет, не представляю. Хорошо, родители этого уже не увидят!
– Насчет адвоката я похлопочу, и об оплате ты, Юрий Степанович, не беспокойся.
– Вот этого не надо, деньги есть, а мало будет, я еще найду.
– Это где же?
– Товарищи помогут, военное братство оно самое верное. Тем более многие знают, что у нас в семье приключилось.
Москва.
Вадим Алексеевич искал по всем направлениям, он проверил сына потерпевшего Юданова и выяснил, что тот не в состоянии не только оплатить наемника, а вообще ничего не в состоянии оплатить, поскольку находится под следствием. Парень подрался с барменом, потому что задолжал тому большую сумму, а денег у него не было. Да и продать было нечего, мать его опять находилась в больнице, она периодически ложилась на химиотерапию, и в их небольшой семье совсем не было денег. Сын Юданова был в общем-то неплохим парнем, но незадолго до происходящих событий потерял работу и отправился в бар на встречу со знакомым, который пообещал порекомендовать его у себя в мастерской. Знакомый на встречу не явился, и от отчаяния бедолага напился, не задумываясь, чем расплатится с барменом. Вадиму Алексеевичу стоило большого труда вытащить парня под подписку о невыезде, он пообещал найти работу для несчастного, как только тот решит свои проблемы с законом.
