Сидя внутри своего личного черного самолета, откинувшись на мягком кресле, Чарльз переживал о совсем другом. Все его мысли и чувства сейчас направлены на одну очень важную в его жизни женщину. Или все же девушку? Марию Эйзенхарт, известную всему миру как Магнето, он помнил во многих ролях.
В последний раз он общался с ней больше месяца назад, и их расставание…
— Чарльз, я больше не хочу видеть тебя на своем острове! Собирай свои вещи и проваливай отсюда! — воспоминание, связанное с Магнето, медленно всплыло в мрачном воспоминаний.
— Но Мари…
— Я сказала: проваливай отсюда, Ксавьер!
…Что ж, оно было очень тяжелым для Чарльза. Если говорить откровенно, после этого инцидента профессор несколько дней не мог оторваться от крепкого алкоголя. И если бы не помощь учеников, которые смогли вырвать из хватки напившегося учителя бутылку с хорошим коньяком, то…
Впрочем, Чарльз предпочитал об этом не думать. Что было, то было. Но, приближаясь к Латверии, Ксавьер ощущал нарастающее внутри него волнение. Что он скажет Мари? Как она отреагирует на его прибытие? Не попытается ли убить? И еще несколько десятков вопросов, ответ на которые он не мог дать.
«Боже мой… я чувствую себя как застенчивый школьник на первом свидании».
— Профессор, — по интеркому воздушного судна раздался приятный женский голос одной из учениц, что сейчас находилась в кабине пилота. — Мы вошли в воздушное пространство Латверии.
Все оставшееся время полета Чарльз смотрел в иллюминатор, где проносились зеленые пейзажи Латверии. Тяжело дыша, он нервно барабанил пальцами по подлокотнику своего кресла. И вот наступило время.
И вот через каких-то пару минут Чарльз на своих ногах спустился по трапу черного самолета Людей Икс. Внизу его уже ждали четверо думботов, а также несколько представителей самой Дум, обычные люди из числа её администрации. Уладив все дипломатические формальности, которые заняли не более пяти минут, профессор, вместе с людьми Виктории отправился к Магнето на другом самолете.
Ранее Чарльз никогда не бывал в Латверии. И потому он внимательно рассматривал Думштадт, новую столицу государства. Но, скорее, не из-за любопытства, а чтобы отстраниться от волнений по поводу предстоящей встречи.
И, по мнению Чарльза, зрелище стоило того. Пролетая над столицей Латверии, он созерцал интересную архитектуру города. Этакий самобытный синтез традиционного староевропейского стиля и футуризма. Каменные улочки и готические дома стояли рядом с высокотехнологическими средствами передвижения, будь это те же самые машины или гравициклы. Одновременно с этим вместе с людьми по широким улочкам ходили роботы-помощники, что ни на шаг не отставали от своих хозяев. И статуи. Много статуй. Это фигуры древних правителей Латверии и, конечно же, самой Виктории. И, смотря на все это, Чарльз вспомнил утопическую картину будущего, что рисовали фантасты двадцатого века.
— Мистер Ксавьер, мы на месте, — и в подтверждения слов девушки роботизированные системы управления машины плавно опустили транспорт с небес на твердую землю, после чего двери перед Чарльзом раздвинулись.
Ксавьер представлял себе лагерь беженцев совершенно по-другому. Он думал, что это будет нагромождение палаток где-то на отшибе города, но в итоге увидел полноценный жилой район, что, судя по кладке, был возведен совсем недавно. И по благоустройству это место ничем не отличалось от остального Думштада. Разве что здания были устроены не в староевропейском стиле, а являлись компактными футуристичными домами из будущего. Где-то в отдалении зоркий взгляд Чарльза уловил работу многочисленных роботов, что не покладая запчастей возводили еще больше строений для нуждающихся людей.
Но это все мелочи. Самое главное, на главное улице этого нового района спокойно ходят довольные, сытые и одетые в новую одежду мутанты. Беженцы с Дженоши — преимущественно дети. И среди всего этого многообразия «не таких, как все» стоит… золотой рыцарь. Благородный сир с красным плащом стоял на одном колене перед маленькой восьмилетней девочкой. Икс-ген сыграл с ней злую шутку, покрыв ни в чем неповинного ребенка с ног до головы густым слоем длинной, черной шерсти, закрывавшей лицо. Кому-то она могла бы показаться милой, похожей на котенка, но девочке это действительно мешало. Когда пальцы золотых перчатках дотронулись до малышки, та невольно содрогнулась и отошла назад. Прямо на глазах у нескольких сотен людей её «проклятье» стало исчезать. И когда последний черный волосок упал с лица девочки, она впервые за долгое время смогла дотронуться до своей кожи и… Заплакала. ребенок, охваченный потоком чувств и заливаясь слезами, прыгнул на шею своего «лекаря», обняв того так крепко, как позволяли тонкие ручки.
— Добро пожаловать в Латверию, профессор Ксавьер, — золотой рыцарь выпрямился, прижав к себе довольную девочку. Холодные линзы его шлема устремили свой взор на Чарльза. — Я вижу, что Вы
во всю пользуетесь моим даром.
