– Альфа принадлежит другим людям. Если ты начнешь кормить ее, она может оставить их и перейти к нам, а это воровство.
– Как же это воровство, если она сама перейдет к нам? Значит, ей у нас лучше. Это никак не воровство, – возразил я.
– Помнишь «Маленького Принца»?
– Конечно, помню.
– Тогда скажи, о какой фразе я сейчас думаю, – попросила она.
– Ты всегда в ответе за того, кого приручил.
– Верно. Ты не можешь стать пособником другу в предательстве. Но если тебе непременно хочется побаловать Альфу какой-нибудь вкусняшкой, то можешь покормить через ее хозяев.
– А можно, чтобы она знала, что гостинец от меня, даже если хозяева будут кормить ее? – попросил я.
– Это, пожалуйста. Не только одобряю, но приветствую. Все три стороны будут в выигрыше.
Мама обожала игры, в которых выигрывают все.
Позже Альфа стала главным героем двух исключительно важных событий моей жизни. В том виде, как здесь описана, она не готова к этой роли. Но я вынужден оставить ее на время и перейти к другим героям, которые тоже необходимы для повествования, и описание которых, скорее всего, также не закончу в первом приближении. Но ведь и орел не видит на первом круге полета все детали, необходимые для решающего броска в ожидающую жертву неизбежность.
Поясню. Под орлом я понимаю читателя, которому придется терпеливо круг за кругом приближаться к завершающему акту моей истории. Автор всего лишь рассказчик.
Не помню точно, в каком возрасте разница в годах перестала быть помехой для Илая прислушиваться к моему мнению, а если повезет, то и следовать моим рекомендациям. Главное, к моменту, когда произошла вереница событий, которые опишу чуть погодя, мое мнение уже приобрело вес. Я с гордостью пользовался своим влиянием, чтобы ограничить участие Илая в сомнительных или опасных миротворческих предприятиях. От меня даже не требовались основательно подобранные аргументы и факты. Интуитивного «не уверен, что здесь вопрос справедливости, похоже, что-то другое» было достаточно, чтобы удержать его от участия. Иногда мне кажется, что в нем самом зарождались сомнения, но без моей поддержки он не находил в себе уверенности отказать «нуждающимся». Случалось, что после высказанных мною суждений доводы оппонентов уже не принимались во внимание.
Одно из мест, от которых я категорически оберегал Илая, была Кубинка. Район включал старые одноэтажные застройки площадью чуть больше квадратного километра. Пристанище фарцы, торговцев анашой и других криминалов, без которых не могли существовать первые две. Но наша школа находилась в такой опасной близости к этому осиному гнезду, что прочертить четкую границу безопасности было практически невозможно.
Так или иначе, это было моим упущением, Илай – ему только исполнилось семнадцать – оказался втянутым в историю с кубинской братвой. Чтобы уберечь от ненужного беспокойства, детали были от меня скрыты. Помогла Лара. У нее были источники, из которых исходило, что замешана в историю молодая женщина, вызвавшая ревность у кого-то из авторитетов Кубинки. Объектом ревности оказался Илай. И как результат, у него могут быть серьезные неприятности.
Я бросился к Илаю и клятвенно заверил – если только он тотчас же не расскажет о случившемся, во всех самых незначительных и неинтересных подробностях, я возненавижу его и никогда не разрешу приблизиться ко мне на пушечный выстрел. Я знаю, для него это серьезное наказание, но с пушечным выстрелом слегка переборщил, так как мы спали в соседних комнатах. Но главная угроза – я оповещу маму – должна дать желанный результат. Он сжалился надо мной и сказал, что волноваться не о чем, мама в курсе, она использовала имеющиеся контакты и все выяснилось. Случилось какое-то недопонимание или сплетня. Все заинтересованные лица оповещены и ничего опасного случиться не должно, но… Ох, как я люблю эти «но», иногда просто вкушаю от них блаженство. К счастью, на этот раз это не было так ужасно. Все же надо быть осторожным и какое-то время не встревать в ситуации, которые, учитывая нервозность вовлеченных в происшедшее лиц, могут нарушить зыбкое перемирие. Это чуть успокоило меня, но не в полной мере. Вечером переговорил с мамой, ее версия оказалась близкой к услышанной от Илая, и я почти успокоился.
На следующий день, выйдя из дверей школьного здания после уроков, я заметил во дворе троих подростков моего возраста или чуть постарше. Я видел их раньше и знал, откуда они – кубинская шпана. Цель их прихода я, естественно, не знал, но во мне червячками начали извиваться опасения. Тем или иным образом их приход связан с Илаем. Непонятно было другое. Ни физически, ни по возрасту «гости» не дотягивались до категории Илая, и это особенно встревожило меня.
