Главные правила – говорить тихо, не привлекая внимания к исключительной слышимости, демонстрировать занятость и полное отсутствие интереса ко всему вокруг. Многие с удовольствием попадались в эту ловушку.
Четыре скамейки доверчиво располагаются неподалеку одна от другой. Первая победа в игре – усадить проходящих. Для этого мама сочиняла сценарий и вовлекала меня в его постановку. Мне требуется некоторое время понять, как она намеревается завлечь интересную, на ее взгляд, пару или группу. И, напротив, – избавиться от очередного одинокого и обычно неинтересного и нежеланного содейственика, или от молчаливой пары, которой нечего предложить друг другу, а значит, и миру. Поняв свою роль, каждый раз отличную от предыдущей, я начинаю активно ее исполнять.
Иногда она отчитывает меня за какую-то изобретательную проделку. Я понуро и виновато выслушиваю ее, используя все имеющиеся ресурсы контроля над собой, чтобы не улыбаться, а тем более не сорваться в смех. В редких случаях успеваю раньше нее состряпать либретто. Она с радостью принимает мою версию, которая несколько секунд спустя изменена до неузнаваемости, а я, смущенный скудным воображением, незамедлительно притворяюсь, что как раз это и имел в виду, а она мастерски делает вид, что верит мне.
Мы играем. Я читаю прохожих – по их взглядам, походкам, выражениям лиц, движениям тел и даже по одежде. Это очень занимательно само по себе, но куда интереснее позже узнавать их реальные истории от нее, ибо она знакома с каждым персонажем, Во всяком случае, у меня никогда не было в том сомнений. После моих наивных и скучных угадываний она рассказывает их реальные жизни.
Пожилая пара встретилась недавно после многих лет разлуки, им не надо даже начинать любить друг друга, потому что никогда не прекращали. Годы назад их жизнь раскололась на две одинокие полужизни. После бесконечных пересечений во
Женщина за сорок смотрится неестественно из-за нелепой косметики, неумело навороченной на лице. Она старательно высматривает плохо различимую тропу впереди себя и строго следует ее вертлявой траектории, хотя ступает по ровной гладкой и широкой асфальтовой алее. «Ей не за сорок – она моложе тридцати. Ее косметика выглядит нелепой, потому что она очень бледна, лицо высохло до остро выпирающих скул и подбородка. Она худа, больна и слаба. Сейчас у нее ремиссия, но не хочет признавать выздоровление, потому что знает: надежда – это страшная и опасная вещь».
Мужчина в возрасте с молодой женщиной, жадно вслушивающейся в каждое его слово, боясь, что-то может прервать ее попутчика, и она никогда не узнает о стольких замечательных вещах, которые начали перед ней раскрываться, благодаря щедрости необыкновенно интересного собеседника. Ненасытный интерес молодой женщины стимулирует красноречие пожилого господина, и он захлебывается своими экстраординарными способностями, которые до знакомства с этой дамой не замечал в себе. Периодически посматривает по сторонам, видимо, кого-то ожидая встретить. Мама поправляет: «Это не взгляд ожидания встречи. Это взгляд обеспокоенности встретить».
***
– Почему осенью? – спрашиваю маму.
– Осенью люди более открыты, и их легче читать, – объясняет она.
– Как ты это знаешь? Почему именно осенью? Чем осень отличается от других сезонов? – жадно и нетерпеливо, перебивая себя, забрасываю ее вопросами.
– Тому есть много причин, – отвечает она.
– Назови хоть одну, – прошу ее.
– Хорошо. Одну так одну. Осенью погода вынуждает людей прикрывать тело, но потребность в открытости еще сохраняется некоторое время.
– Ну и что? Зимой люди еще больше прикрыты. По-твоему, души должны быть еще более открыты зимой.
– Зимой люди прячутся в раковины, чтобы накопить эмоциональные резервы для весны, – объясняет мама.
– Откуда ты это знаешь? Как ты знаешь, что все это правда?
– Придет время, и ты будешь читать людей. Тогда и у тебя будет возможность убедиться в этом самому или не согласиться. И такое может случиться. Ты не должен принимать мои слова на веру, – с улыбкой повторяет, – даже мои слова не надо принимать на веру.
– Значит ли это, что когда я начну читать и понимать людей, я буду читать их так же, как ты? Я хочу сказать – мы будем читать одно и то же?
– Я так не думаю… Не знаю. Я никогда раньше не сверялась с другими. Не с кем было. Теперь у меня есть ты. Как только будешь готов – попробуем сверить, – обещает она.
– Вот здорово!.. если мы будем читать по-разному. Я буду видеть то, что ты не смогла. А ты то, что я пропустил. Мы будем с тобой как два глаза. Я помню, как ты объясняла, что два глаза видят то, что каждый в отдельности увидеть не может, – восторгаюсь я замечательной идеей.
