Возвращение полностью

Тридцать четыре. Я встречал в жизни мужчин не желающих взрослеть. Забудем о них на время. Обратимся к обычным. Секретно, и эти представители сильной, как они себя скромно величают, половины человечества липко цепляются за детство. Взяли за правило, жизнь – это игра, а игра – жизнь. Забавляются анекдотами – какая женщина будет тратить взрослость на сочинение смешных рассказиков про блондинов или свекровей. Даже когда мужчина начинает играть во взрослость, делая изобретения и открытия, он фактически возвращается в детское увлечение конструктором.

Сколько можно отыскать женщин, которые поиграв с куклой в детстве, делают ее объектом профессионального интереса. В тех же случаях, когда в дополнение к своим профессиональным интересам, стряпанью, уборке, множеству других придуманных обязанностей, женщина все же решает поиграть с куклой, то делает это весьма странным образом. Ее не устраивает нормальная, знакомая с детства целлулоидная, ей непременно нужна взрослая из плоти и крови, которую ей приходится в мучениях рожать.

К тридцати четырем годам я встретил единственную женщину, которая пожелала застрять в детстве. Это Роза. У меня есть на то несколько объяснений. В день первой встречи Марианета обвинила меня в фантазерстве. Думаю, она ошибалась. В шестнадцать я не был фантазером. Я был занят важным делом – взрослением. Фантазером я стал позже, когда сбросил кокон детства, а новая взрослая одежка пришлась мне не по вкусу, когда из множества объяснений Розиного поведения выбрал то, которое более всего возвращало меня в безнадежно оторванные от реальности наивные детские фантазии. Вдумайтесь, как это характеризует меня.

Роза знала, что я смогу оценить ее ум, желание изменить мир, помочь забияке, воителю правды обрести счастье в окружающей ее несправедливости. Роза не могла силой вытолкнуть меня из детства и приблизить к себе. Взросление мужчины – очень сложный, долгий и в большинстве случаев безуспешный процесс. Кроме того, она знала мамину установку, по которой мне предписано было «не торопиться». Роза не стеснялась нарушать любые законы, за исключением тех, что установлены мамой. Тогда она решилась сама зацепиться за детство и поджидать меня там, а потом последовать за мной, когда я вырвусь из него. Так она придумала детскую игру «выпрыгивающее сердце». Довольно взрослая игра, если бы играла в нее без свидетелей, присутствие которых не давало нам увлечься и ненароком выскочить из детства, когда мы оба еще не были к тому готовы.

***

На той прогулке мне было только десять, большая часть ранее сказанного еще только предстояла.

Мама и Роза неожиданно останавливаются и продолжают разговаривать, уже стоя на месте. Странно. Следуя правилу «любая случайность имеет свое объяснение», начинаю изучать прилегающую местность.

На противоположной стороне улицы группа ротозеев собралась вокруг раскладного столика. Ничего другого примечательного в окру̀ге заметить не удалось. Получив мамино разрешение, пересекаю улицу и начинаю наблюдение за происходящим.

Действия разворачиваются не на раскладном столике, как мне показалось вначале, а на двух картонных коробках, установленных одна на другой. Маленький цветной шарик, гуттаперчевый или каучуковый, накрывается наперстком, два других точно такие же наперстка пустые. Игрок начинает быстро тасовать чашечки по гладкой поверхности, замещая одну другой. Так продолжается несколько секунд. Внимательно слежу за сложными, запутанными перемещениями. Спустя несколько секунд наперстки и пальцы замирают, передавая угадывателю эстафету игры.

По моим наблюдениям шарик прячется в середине. Игрок, однако, указал направо, ошибка обошлась неудачнику в пятьдесят копеек. Войдя в раж, он оставил на ящике три рубля. После чего уступил место следующему искателю удачи. Показатели второго оказались значительно лучше. В целом статистика показалась неожиданной. Наперсточник проигрывал и выигрывал в одинаковом соотношении, что ставило под сомнение целесообразность всей затеи. Хотя если игрока устраивало такая пропорция, так тому и быть.

Меня больше притягивала идея натренировать себя до такого уровня мастерства, чтобы я мог проследить за передвижениями наперстков и выигрывать с лучшими показателями. Естественно, успех был пропорционален тренированности. С каждым коном я все больше убеждался – с замиранием в сердце – в своей готовности вступить в активную игру.